Прошли годы с тех пор, как Кейт в последний раз бывала в лос-анджелесском пафосном салоне, где клиентам приносят родниковую воду или шампанское, настоянный чай или латте, одном из тех салонов, которые могут похвастаться частной стоянкой и перечнем оказываемых услуг толщиной с роман.
Но с первых же мгновений запахи – дорогие средства, духи, аромасвечи – слились воедино и словно перенесли ее в детство.
Обратно к матери.
Она едва не развернулась.
– Кейт?
– Простите.
Девушка погрузилась в мир, окрашенный в черное и серебряное, с низкой пульсирующей техно-музыкой и яркими люстрами, похожими на изогнутые серебристые ленты.
Мужчина в рубашке, которая, возможно, была придумана Джексоном Поллоком, сидел за полукруглой стойкой регистрации. Над его лбом поднималась волна кудрявых, как у серфингиста, волос. В левом ухе у него было три сережки, а на тыльной стороне левой руки красовалась татуировка в виде стрекозы.
– Великолепная Лили! – Он вскочил и хлопнул в ладоши. – Джино уже на месте. Неужели это ваша внучка. Тебе было бы десять, когда она родилась!
– Цицерон! – Лили обменялась с ним поцелуями. – Ну разве ты не прелесть! Кейтлин, это Цицерон.
– Моя милая девочка. – Он сжал ее руку в своих ладонях. – Какая красота! Я верну тебя обратно. Итак, что я могу тебе предложить? Утренний латте, Лили, любовь моя?
– Два, для нас обеих, Цицерон. Как у вас с Маркусом дела?
Он поиграл бровями, пока они шли через весь салон.
– Накаляются. Он попросил меня переехать к нему.
– И?
– Я думаю… согласиться.
Кейт подумала, что есть что-то милое в том, как Лили обняла его, прижала к себе.
– Ему с тобой повезло. Знаешь, Кейт, Цицерон – это не просто еще одно симпатичное личико. Он помогает Джино вести дела и готовит лучший латте в Беверли-Хиллз.
– Но лицо у него действительно симпатичное, – сказала Кейт, и Цицерон улыбнулся.
– Ну что за прелесть!
Он рывком раздвинул черные занавески.
– Джино, к тебе пришли две роскошные дамы.
– Обожаю таких дам.
Если Цицерон был худощавым и подвижным, то Джино – большим и мускулистым. У него была копна черных волос, спадающих на воротник черной туники, большие карие глаза с тяжелыми веками и идеальная двухдневная щетина.
Он не стал обмениваться поцелуями с Лили, но поднял ее на дюйм в медвежьих объятиях.
– Моя любовь. Ты вытащила меня из постели на час раньше.
– Кто бы ни была эта счастливица, надеюсь, она меня простит.
Он широко улыбнулся. Затем повернулся к Кейт.
– А это, значит, Кейтлин. Лилия рассказывает мне обо всех своих цыплятах.
Джино собрал в ладонь волосы Кейт.
– Густые и здоровые. Присаживайся. Лили, моя родная, Зои сделает тебе маникюр-педикюр.
– Я хотела посмотреть. Буду вести себя тихо, – настаивала Лили.
Джино поднял брови и указал пальцем в сторону занавеса.
– Задерни его, когда будешь уходить.
Кейт сидела в большом кожаном кресле перед большим трюмо с голливудскими лампами.
– Должно быть, вы гений по части волос, потому что никто не выгоняет Лили из комнаты.
– Гений по части волос, скрытный, как сфинкс. Секреты, которые шепотом открываются здесь, остаются здесь навсегда. – Он провел руками по ее волосам, изучая ее лицо в зеркале. – Ты Салливан до кончиков волос. Ирландская красавица, еще не распустившийся бутон. Не открою секрета, если скажу, что Лили любит тебя всем сердцем.
– Это взаимно.
– Хорошо. Ты знаешь, чего хочешь, или поступишь мудро и позволишь мне самому сказать?
– На второе мне духу не хватит, поэтому просто скажу, что мне нужно выглядеть достойно. Для прослушивания.
– Хорошо, пусть это будет исключением. Рассказывай.
– У меня есть пара фотографий.
Она достала свой телефон, Цицерон принес ей латте, поставил его на стол и снова вышел.
– Гм… Хм… – Джино несколько раз кивнул, изучая фотографии, а потом, прищурившись, посмотрел на нее в зеркало.
– Мне в голову приходит комбинация. Джут дерзкая и изворотливая, и ей нравится заявлять о себе. Так что, если бы вы могли…
Мастер прервал ее одним движением пальца.
– Предоставь это мне. Один вопрос. У тебя хорошие, здоровые волосы, готова ли ты с ними расстаться?
– Ой. Конечно. Я об этом даже не думала.
– Я обо всем позабочусь. Выпей латте и расслабься.
Она попыталась, но, несмотря на то что ее отвернули от зеркала, крепко зажмурилась, когда Джино сделал первое и решительное движение ножницами.
Ну вот и все, подумала она.
– Выдохни. Теперь сделай вдох, выдохни. Расскажи о себе.
– Ладно. Хорошо. Господи. Фух. Ну, с тех пор как мне исполнилось десять, я по большей части жила в Ирландии.
– Я там не был. Опиши мне Ирландию.
Она закрыла глаза и рассказала ему о коттедже, озере, людях, пока он работал.
Два с половиной часа спустя он отдернул штору и впустил Лили.
Она прикрыла рот обеими руками, словно сдерживая крик.
Кейт сидела в кресле салона, ее волосы, собранные в короткую косу с тяжелой копной на макушке, были выкрашены в глубокий ярко-синий цвет. При виде реакции Лили восторг Кейт сменился огорчением.
– Господи, бабушка Лили.
Лили покачала головой, потом помахала руками в воздухе и отвернулась. Затем повернулась обратно.
