– Я пытаюсь! Она льет по мне слезы в «Голливудских признаниях», мне нужно стать жестче. Рыдает на шоу Джоуи Риверса – закаляйся, Кейт. Журнал «Секреты знаменитостей» публикует ее сопли на обложке? Не думай об этом, Кейт, просто будь тверже. И далее по списку.
Она вскочила на ноги, вскинула руки. Боже, как ей хотелось что-нибудь бросить, разбить.
Крушить все подряд.
– И теперь, после нескольких недель травли, еще и это? У меня даже не может быть подруги? Кого-то, с кем я могу поговорить по душам и не оказаться на дне сточной канавы? А что, если бы я или Дарли действительно были лесбиянками, то не могли бы в этом признаться? Какой ущерб это нанесло бы тому, кто все еще пытается понять, кем он является? Я знаю, что такое случается, ясно? Стать тверже? Черт возьми. Вся моя жизнь проходит за стенами дедушкиного дома и студии. У меня нет жизни. Я не могу выйти на улицу и купить пиццу или пройтись по магазинам, сходить на концерт, в кино. Они не оставят меня в покое. Им не все равно. Потому что я их золотая дойная корова. И для нее я тоже золотая дойная корова.
Она стояла, сжав кулаки, слезы злости текли по щекам, а дыхание было прерывистым.
Не отрывая взгляда от ее лица, Маккой кивнул.
– Скажу тебе вот что. Первое: как человек, отец, друг. Ты все сказала верно. И ты имеешь право расстраиваться, уставать и беситься. Это нечестно, неправильно и неприлично.
Он снова похлопал по полу и подождал, пока она, с явной неохотой, снова сядет.
– Я ничего не говорил тебе о Шарлотте Дюпон. Возможно, это было ошибкой, поэтому скажу сейчас. Она отвратительна. Во всех отношениях, на всех уровнях, как ни посмотри, отвратительна, и я сожалею о том, что случилось с тобой и происходит до сих пор. Ты этого не заслуживаешь.
– Жизнь – это не то, что можно заслужить. Я поняла это очень рано.
– Полезный урок, – согласился он. – Но я надеюсь, что она получит то, что заслуживает. Меня больше волнует не содержание статьи, а то, как кому-то удалось сделать эту фотографию. Хочу, чтобы ты знала, что у меня было несколько серьезных разговоров с охраной.
– Ладно. Хорошо. Я не должна была вываливать все это на вас. Это не ваша вина.
– Подожди. Теперь второе: говорю как режиссер. Используй эти эмоции, разочарование, ярость. Именно это я хочу увидеть. Иди поешь что-нибудь, поправь грим, а потом возвращайся на съемочную площадку и выдай мне все. Отплати ей той же монетой. Отплати и выдай мне эмоции.
Так она и сделала: осталась в образе и впредь стала тверже. И в течение нескольких недель съемок приняла решение.
Она ждала. Актер знает, как важно правильно выбрать момент. Кроме того, приближалось Рождество, а в этом году Рождество означало возвращение в Биг-Суре на большой праздник клана Салливан.
Она достаточно легко избегала возвращения благодаря работе, школе, желанию семьи перевезти ее в Ирландию, затем в Лос-Анджелес.
Но в этом году графики совпали, и дедушкина радость от перспективы настоящего рождественского воссоединения клана набрала такие обороты, что у нее не хватало духу и желания все испортить.
Она никогда никому, кроме своего психотерапевта, не рассказывала, что каждый ночной кошмар, который она видела в своей жизни, начинался с шума океана и нависающих гор.
Но если ее цель была стать жестче, то нужно было смириться.
Она столкнулась с необходимостью научиться водить машину по правой стороне дороги и практиковалась на автостоянке и теперь с тем же чувством переступила порог магазина, украшенного к Рождеству. Понадобилась маскировка и охранник, но она выбралась из дома.
В любом случае Рождество в Биг-Суре должно было пройти в более праздничной атмосфере, в отличие от празднования в Лос-Анджелесе, где дул сухой и жаркий ветер Санта-Анны. Изнывающие от жары Санта-Клаусы в торговых центрах под открытым небом, искусственные ели, покрытые ненастоящим снегом, покупатели в майках не навевали мысли о танце Феи Драже.
Следующий год будет другим, пообещала она себе.
Но сейчас она уже собрала вещи в поездку и надела маску счастья. И не снимала ее весь непродолжительный полет.
– Мы приедем первыми. – Лили пролистала расписание, которое папа записал на ее телефон. – Успеем перевести дух перед вторжением.
Сияющая, счастливая, подумала Кейт, идеальное определение Лили.
– Тебе не терпится увидеть Джоша и Миранду, детей. Я знаю, ты скучаешь по ним. – Тут Кейт вспомнила о празднике и сменила тему: – Ты будешь видеться с ними намного чаще, когда поедешь в Нью-Йорк. На целый год.
– На год, если пьеса не провалится. – Лили провела рукой по искусно завязанному шарфу. – Если я не провалюсь.
– Да ладно тебе. Все пройдет отлично. Ты справишься на ура. – Моя бабушка Лили никогда не потеет.
– Все когда-то бывает в первый раз, – пробормотала Лили и потянулась за бутылкой «Перье». – Прошло много лет с тех пор, как я выступала на сцене в театре, не говоря уже о Бродвее. Но шанс сыграть Мэйм? Я достаточно свихнулась, чтобы согласиться на такое. Репетиции начнутся через полтора месяца, так что у меня еще есть время, чтобы настроить голосовой аппарат.
