– Ой, блин. – Кейт откинулась на спинку стула и на мгновение закрыла глаза. – Роль хорошая, и, как мне кажется, я с ней справляюсь. Но моя… эта женщина высосала из меня всю радость жизни, Дарли. Работа меня не радует. Она продолжает раздавать интервью. Снимается для какого-то фильма, который выйдет на кассетах. Я помню, как ты мне однажды сказала, это часть сделки, но я не могу отключиться от этого. Меня сфотографировали, когда я сидела у бассейна.
– Голая?
– Ха-ха.
Дарли похлопала ее по плечу.
– Видишь, все могло быть хуже.
– Добрались и до съемок. Нам нужно было снять несколько сцен на природе, и кто-то слил их в сеть. Они толпятся, фотографируют и выкрикивают, что я совершила ошибку, подумав, что могу сходить в пиццерию с моими киношными братьями. Что хуже всего, один из них пристал к поварихе моего дедушки, милейшей женщине, когда она вышла на рынок. Он угрожал ей, Дарли, угрожал сообщить о ней в иммиграционную службу, если она не предоставит ему доступ ко мне. Она гражданка, гражданка США, но он ее напугал.
– Ладно, к черту все. Это уже не часть работы.
– Может быть, но даже на работе мне не дают забыть об этом.
– Не сдавайся, Кейт. Ты хороший человек, правда.
– Какая радость, – сказала Кейт и щелкнула пальцами. – Какая жесть.
– Все так. А сахар есть?
От удивления брови Кейт исчезли под челкой.
– Ты? Сахар?
– Снять стресс. – И с этими словами Дарли принялась рыться в сумочке. – Стратегический запас.
Кейт уставилась на пачку, которую вытащила Дарли.
– Ризпис – это стратегический запас?
– Не суди меня строго. – Дарли развернула конфету и протянула пачку Кейт. – Что будешь делать?
– Еще не знаю.
Но, как ни странно, посиделки в дурацком свитере в компании подруги и конфет ее немного успокоили.
– Я собираюсь закончить начатое и сделать все, что в моих силах. Не могу говорить об этом с семьей, не сейчас. Они все время беспокоятся, и мне от этого не легче.
– К черту их – не твою семью. Остальных.
– Мне жаль себя, – призналась Кейт. – «Точно может быть» вот-вот выйдет на экраны, а я не смогу участвовать в промотуре. Не смогу пойти на премьеру и подвергнуть себя и родных еще большему стрессу.
– Это того не стоит.
– Это правда. – Она оперлась на локоть, подперев подбородок кулаком. – После возвращения из Ирландии я ни с кем не целовалась.
– Ой.
Кейт взяла пригоршню конфет.
– Умру девственницей.
– Не получится. Не с твоим-то лицом, ногами и раздражающим позитивом.
Кейт фыркнула и съела конфету.
– Но ты припозднилась, даже учитывая твою маленькую грудь.
– И не говори. – Она вдруг обнаружила, что способна улыбаться и говорить искренне. – Я правда по тебе скучала.
– Взаимно.
– И хватит, хватит уже обо мне. Расскажи лучше, что у тебя происходит, чтобы я могла еще и завидовать тебе.
Кейт оглянулась на стук в дверь.
– Вас ждут на съемочной площадке, мисс Салливан.
– Прости, блин. Я всю встречу проревела тебе в жилетку.
– Пойду выжимать. Слушай, как насчет того, чтобы встретиться? Я могла бы прийти к тебе домой.
– Это было бы здорово. Серьезно.
Они вышли вместе. Дарли обняла Кейт за талию, и Кейт сделала то же самое.
– Я бы повеселилась, посмотрела, как ты работаешь, но мне нужно бежать. Вечером у меня свидание с красавчиком.
– Зараза.
Дарли рассмеялась и ушла.
Не прошло и суток, как таблоид напечатал зернистую фотографию нежных объятий двух девушек с заголовком:
ГОЛЛИВУДСКИЕ ЛЮБИМИЦЫ ВЛЮБЛЕНЫ?
Тайный роман Дарли и Кейт
В «желтой» статье с предположениями о том, что за время съемок в «Точно может быть» актрисы сблизились и стали больше чем просто подругами, включили комментарий Шарлотты: «Я поддерживаю дочь, каким бы ни был ее образ жизни, какой бы ни была ее ориентация. Сердце хочет того, чего хочет сердце. И мое сердце желает Кейтлин только счастья».
Ей пришлось это проглотить; а какой у нее был выбор? Но это необъяснимо ранило ее.
И когда она пропустила свои реплики в ключевой сцене пять дублей подряд, она поняла, что что-то сломалось.
– Простите. – Слезы подступили к глазам. – Мне просто нужно…
– Обед, – объявил Маккой. – Кейт, можно тебя на минутку?
«Я не буду плакать», – пообещала она себе. Она не могла, не хотела плакать и стать одной из тех чересчур эмоциональных, сверхчувствительных актеров, которые не могут вынести критику.
– Простите, – снова сказала она, стоя в декорациях кухни.
Декорации отражали то, что творилось у нее внутри, – хаос. В этом и заключался смысл сцены, которую она испортила несколько дублей подряд.
– Присаживайся.
Он указал на пол и опустился рядом с ней, скрестив ноги.
С непривычки Кейт замешкалась, но все же села рядом.
– Я знаю реплики, – начала она, – я знаю сцену. Я не знаю, что со мной.
– Зато я знаю. Ты где-то далеко, а тебе нужно быть здесь. Голова тут ни при чем, Кейт. Дело не только в репликах, ты не показываешь эмоции, разочарование, гнев, которые приводят к взрыву. Ты просто живешь этим.
– Я могу лучше.
– Придется. Что бы тебя ни беспокоило, мне нужно, чтобы ты от этого избавилась. Ты должна быть твердой и не позволять этим таблоидам лезть в твою жизнь.
