Прежде чем Кейт успела что-нибудь сказать, Хью потянулся к ним через проход.
– Утром я слышал, как она голосила в душе. Она в прекрасной форме.
– Душ – это тебе не Бродвей, дружище.
– Они будут есть из твоих рук. В конце концов, жизнь – это банкет.
Лили раскатисто засмеялась.
– И большинство сукиных сынов умирают с голоду. Кстати, о банкетах. Мо написал сегодня утром и сказала, что Челси теперь веган. Придется думать, чем ее кормить.
Потеряв внимание Лили, Кейт вновь стала ждать удобного момента.
По дороге из аэропорта у нее пересохло в горле, но она знала, как не подавать виду. Она использовала телефон как щит, делала вид, будто читает или пишет кому-то сообщение. Идеальный способ избежать разговоров. Или можно было просто смотреть на море, пока они ехали по извилистой дороге.
Поскольку багаж и подарки ехали во второй машине, по прибытии она решила сразу же начать разбирать вещи.
У нее свело живот, когда они свернули к полуострову. Она дотронулась до гематитового браслета, который Дарли подарила ей на Рождество. Камень заземления, сказала она, помогает справиться с тревогой.
Он как минимум сблизил ее с подругой и помог Кейт сохранять видимое спокойствие, когда они подъехали к воротам.
Дом выглядел так же – красивый, неповторимый дом на холме со светлыми, утопающими в солнечном свете стенами и арками и красной черепичной крышей. Множество окон, из которых можно было любоваться прекрасными видами, зеленые лужайки и огромные двери.
По обе стороны дверей в красных кадках стояли рождественские ели. На террасе вдоль моста как солдаты выстроилось множество елей. Но еще больше сверкало за огромными окнами.
С бледного зимнего неба светило солнце, заливая дом, деревья и освещая покрытые снегом горы, превращая их в блеск тени и белизны.
И как же ей хотелось перестать так отчетливо представлять ту маленькую доверчивую девочку, которая вышла на прогулку с матерью одним ранним зимним утром.
Дедушка наклонился к ней, поцеловал в щеку и, воспользовавшись моментом, прошептал на ухо:
– Не пускай ее сюда. Это не ее место. Оно никогда ей не принадлежало.
Кейт убрала телефон. Она говорила четко, не сводя глаз с дома:
– Тем утром, когда она разбудила меня, я поверила, что она меня любит. Я не чувствовала ее любви, но в то утро поверила. Я всегда знала, что вы трое любите меня. И мне не нужно было верить в вашу любовь, я просто знала.
Она распахнула дверь, как только машина остановилась, и быстро выскочила наружу. В лицо ей ударил сильный морской бриз. Кейт показалось, что на вкус он голубой, как океан. Прохладный, голубой и знакомый.
Ребенком она не могла оценить архитектурный подвиг, который стоял за возведением этого дома, как он продолжал линию холма, а углы и расположение этажей элегантно вписывались в ландшафт.
– Я насчитала по меньшей мере двадцать рождественских елей.
– О, это еще не все, – улыбнулась Лили, откинув волосы. – Я распорядилась поставить по одной в каждую спальню. Есть и совсем крохи, а есть и гигантские, как та, что досталась Джеку. Я здорово повеселилась, пока продумывала все это. – Она протянула Кейт руку. – Готова зайти?
– Да.
Кейт взяла Лили за руку и вошла в дом.
Кейт решила, что бабушка с дедушкой, должно быть, наняли отряд эльфов, чтобы украсить такое количество комнат, – чего стоит только парящая ель в главном салоне и три миниатюры на подоконнике в столовой. В доме пахло сосной и клюквой, он словно сошел с рождественской открытки.
На семейном древе в общей комнате висели ярко-красные носки. Она улыбнулась, увидев свое имя на одном из них.
– Учитывая, что Джош снова женился и привезет с собой еще одну семью и в доме всюду будут дети, места для носков на каминной полке не хватило. – Уперев руки в бедра, Лили оглядела комнату. – Хью пришла в голову идея с генеалогическим древом. Мне это нравится. Выглядит здорово.
Как и Лили, Кейт рассматривала комнату, утопающую в зелени, крупных ягодах, позолоченных шишках, башнях из свеч и пирамид из пуансеттий.
– Типичное Рождество Салливанов.
Лили от души громко рассмеялась.
– Ты еще ничего не видела. У меня есть пара штук, которые я сперва хочу проверить. Иди наверх, дорогая, устраивайся. Мы разместились в комнатах Розмари. Тебе представили ту, в котором раньше жили мы. Помнишь, где она?
Не та комната, в которой она жила в детстве, подумала Кейт. Не та, из которой в худший день ее жизни она ушла погулять с матерью.
– Конечно, бабушка Лили. – Она со вздохом сделала шаг навстречу Лили и обняла ее. – Спасибо.
– Мы здесь изгоняем призраков, но только злых. Это хороший дом, в нем много любви и света.
«Изгоняем призраков», – подумала Кейт, поднимаясь наверх. Что ж, это тоже входило в ее планы, так что она вполне может сесть на рождественский локомотив Лили.
Приехав из колледжа на зимние каникулы, Диллон легко вернулся к работе на ранчо. Взволнованные его приездом собаки повсюду следовали за хозяином: наполнял ли он корыта или перетаскивал тюки сена.
Или просто стоял и смотрел на море.
Здесь собрано все, что он любил.
