Вот Мишка и расслышал. Ему казалось, что он примёрз к поручню балкона и никогда не сможет разжать руки. А уж когда услыхал последнюю фразу матери, обреченно закрыл глаза. Да, он же всегда это знал! Почему сейчас вдруг поверил, что что-то изменилось?
– Я себя за это сейчас ненавижу! – Владимир, сузив глаза от злости, сказал это негромко, но Мишка уловил. – Я столько времени потерял!
– Да ладно! Типа ты проникся и полюбил всем сердцем, – презрительно протянула Яна.
– Именно так. И проникся, и полюбил, и нужен он мне. И надеюсь, я смогу стать нужным ему! И если ты ещё раз заговоришь о поездке Мишки во Францию для подтверждения твоей способности к рождению удачных наследников, я тебя с лестницы пинком выкину. Поняла? А теперь, моя дорогая, нацепи на физиономию любезную улыбку и не смей расстраивать сына, раз уж пришла!
Яна достаточно времени прожила с этим мужчиной, чтобы понимать, что он говорит абсолютно серьёзно! Нет, он никогда в жизни и пальцем её не тронул, ещё чего не хватало, но вот в то, что он будет Мишку защищать, она поверила сразу.
– Ладно, не получилось так, будем действовать по-другому! – решила Яна, сделав вид, что страшно огорчена, выдавая злые слёзы за расстройство, элегантно вытерла их, чуть припудрилась.
– Какой ты… Вова… грубиян! – выдавила она, старательно просчитывая дальнейшую тактику и стратегию.
– Так на том и стоим, Яночка! Морду лица сделай попроще, и покажи нам, грубиянам, как себя ведут в гостях европеизированные леди! Ой, прости, ты ж теперь француженка! Ну, значит, мадаааамы!
Он и представить себе не мог, что сейчас происходит с его сыном. Мишка, услышав, что говорил отец, сумел вынырнуть из полнейшего отчаяния и разочарования, с трудом оторвал заиндевевшие на холоде руки от поручня, и, шаркая ногами как старик, вернулся в свою комнату.
Тим, переживавший у балконной двери, кинулся вылизывать хозяина, уронил его на кровать, прыгнул сверху, так, что Мишке пришлось отбиваться от таких утешений.
– Тим, ты меня придушишь! Ой, не лижись так, дай хоть подышать! – Мишка бы долго приходил в себя, если бы не эта атака. Да, ничего неожиданного в результате он не услышал, но это и гораздо более взрослому человеку было бы невыносимо больно.
– Так он же запретил! – дисциплинированный Тим послушно начал сползать с кровати.
-Что, у людей силы от нашего облизывания прибавляются?
–Ой, Тиииим, да ты мне сейчас щёку пролижешь! – наконец, не выдержал и рассмеялся Мишка.
Людмила с облегчением услышала, что Мишка рассмеялся, и позвала внука.
– Миш, ты мне не поможешь стол накрыть?
Мишка бледный, взъерошенный, облизанный практически с ног до головы, пришел на кухню и неожиданно крепко обнял бабушку.
– Я так тебя люблю!
– И я тебя мой хороший! Тебе получше?
– Да, сейчас уже да!
– Ты не волнуйся так, мы справимся. Твой папа разберётся! – Людмила ощутила такое счастье от того, что это правда! Несколько месяцев назад она точно не могла бы такое сказать.
– Я знаю, ба! – Мишка пристроил голову ей на плечо. – Теперь я точно это знаю!
Яна расточала любезнейшие улыбки, стараясь разговорить Мишку, но он отвечал односложно и очень сухо. Нет, она бы, конечно, подумала, что это бывший его так настроил, но это было невозможно – Владимира она из поля зрения не выпускала и он с сыном не говорил.
– Ладно, ладно, дуешься? – размышляла она, полностью убеждённая в том, что её план сработает.
– Яночка, вот попробуйте, пирог…
– Лар… ой, Людмила, а он что? – Яна принюхалась к аппетитному сдобному пирогу. – С маслом? Со сливочным? – последнее она сказала с таким ужасом, что Людмила едва удержалась от смеха.
– Да, а что вас так напугало?
– Погодите… Но вы же, вроде, врач! – Яна не то чтобы интересовалась свекровью, просто этот факт почему-то застрял в её памяти.
– Именно, – кивнула Людмила, подливая чай сыну и внуку.
– Но употребление животных жиров очень вредно!
