– Нет, она мне много чего сказала, – Владимир наскоро ввел мать в курс дела.
– Фу, какая гадость! – Людмила была очень рада, что узнала о цели визита бывшей невестки только сейчас. – Я бы не сдержалась, наверно!
– Хорошо, что Мишка не слышал, а был с тобой.
– Он не всё время на кухне был. Ушёл в свою комнату.
– Тогда, теоретически, мог и услышать. Бедняга. То-то я смотрю, он такой расстроенный, что аж серый какой-то! – теоретически, было бы правильно задать прямой вопрос, а не слышал ли сын разговор? Провести внушение про недопустимость подслушивания, но Владимир решил, что ничего подобного делать не собирается. – Слушай, мам, а может, вам на дачу поехать? Правда, чего в городе-то делать на каникулах. А только не знаю, захочешь ли ты?
– Володь, да я с радостью!
– Вот и хорошо. А то мне не очень-то понравилось слишком лёгкое отступление Яны. Что-то опять придумала. Она всегда была очень упорна, а тут прямо-таки смиренно приняла отказ… Не верю!
– Думаешь, попробует снова?
– Уверен! Вот на сто процентов уверен в этом!
Мишка никак не мог ни подумать, ни порасстраиваться, по очень простой причине – он хохотал.
– Крооок, она тебе уши отгрызёт! Будешь ты Заиииис Безухов! Одна радость, что твои личные уши не пострадают, только пижамные!
Глашка и правда очень старательно пыталась откусить и уволочь такой ценный трофей, внезапно обнаружившийся на голове её собственного бультерьера. Почему-то костюм Дила её смущал значительно меньше.
Благодаря Глафире, Тиму, на котором она приладилась кататься после насильственного отсоединения её от Кроковой пижамки, и показу мод, устроенному булями и Лизой, Мишкино настроение было значительно лучше, чем могло бы быть.
– А это у нас пижамка модели «Я очень славный маленький пёсик», – представляла Лиза Дила, скромно принёсшего свою особу в чём-то уютно-мягоньком, напоминающим детский костюм для сна.
– А это бонус! – Лиза закашлялась. – Я думала, что Андрюша с ума сошел, что это купил, а это просто подарок в награду за фотосессию в ранее показанных моделях.
– Крок в кепке… Убиться можно! – Мишка восторженно повизгивал, Фёдор изумлённо уставился на пса, несущего себя с превеликим достоинством, а Глашка, решившая, что вот то круглое на голове Крока – это такая лежаночка для котят, уже почти что до него долетела, но была ловко перехвачена Лизой в полёте и обезврежена путём укладывания на хозяйское плечо.
Выяснилось, что Крок и Дил с Глафирой и Татьяной тоже уезжают на дачу, и Мишка решил, что он не позволит портить себе каникулы!
– Даже думать не буду о всяких глупостях! – кивнул он коту перед сном.
Только вот наши сны никак не подчиняются решениям и командам, они живут сами по себе, иногда выдёргивая из событий дня самое тревожное, мрачное и грустное. Вот и снилось Мишке, как он маленький бежит к маме, а та холодно отодвигает его от себя, отправляя к очередной няне. Как он, уже после развода родителей, навоображав себе, что это отец не позволял ей любить сына, кидается к маме, а она изумлённо отшатывается в сторону и строго отчитывает его. Как же! Он же мог испортить её луууук!
Мишка тогда никак не мог себе уяснить, где у мамы лук, и только потом узнал, что это такое специальное слово для модных людей, которые никак не могут назвать одежду одеждой, а непременно зовут свой образ, над созданием которого иногда думают часами, луком.
А потом Мишке приснилось, что он стоит в клетке в каком-то роскошном дворце и вокруг него прохаживаются важные люди, разодетые по старинной моде в камзолах, париках и пышных платьях.
– Нет, он какой-то не такой… – говорят они, недовольно разглядывая Мишку.
Фёдор хмуро косился на сон, который ему лично был абсолютно непонятен, но явно расстраивал его человека.
