Итак, утром в пятницу тринадцатого апреля 1928 года доктор Уиллет вошел в палату пациента частной лечебницы Уэйта по имени Чарльз Декстер Вард. Молодой человек, хоть и не старался избегать посетителя, был очень подавлен и не слишком радушно поддерживал разговор, которого изо всех сил добивался Уиллет. Очевидно, источником определенного напряжения было то, что доктор нашел подземелье, и то, что он в нем пережил, поэтому оба несколько стушевались, обменявшись формальными словами приветствия. Тогда между ними протянулась новая струна, готовая к надрыву, ибо Вард, кажется, приметил в застывшем, словно маска, лице доктора решимость, которой раньше не было и в помине, – и испугался, хорошо сознавая, что со времени последнего визита тихий и миролюбивый семейный врач превратился в ожесточенного, глухого к мольбам и запугиванию мстителя.
И поэтому, когда доктор начал говорить, Вард побледнел, точно больничная стена.
– Всплыли новые факты, – промолвил Уиллет, – и я должен честно сказать, что теперь моим долгом является расплата.
– Копнули поглубже – и наткнулись уже на других несчастных оголодавших тварей? – прозвучал полный горького злорадства ответ. Было очевидно, что Карвен до последнего решил сохранять бравурный тон.
– О нет, – Уиллет улыбнулся. – На сей раз копать не пришлось. Тут кое-кто искал доктора Аллена, а нашел в хижине в Потаксете только накладную бороду и очки…
– Прекрасно! – откликнулся встревоженный пациент, стараясь придать своим словам удали. – Могу лишь надеяться, что они больше подходили бывшему владельцу, чем ваши – вам!
– Вам они больше к лицу, – спокойно парировал доктор, – и на лице этом вы их не раз носили, готов поручиться небесами.
Когда слова эти были сказаны, показалось, будто на солнце набежала туча – хоть рисунок теней на полу и остался неизменен.
– И что же в той бороде так взывает о мести? – поинтересовался пациент. – Полагаете, к такому жалкому во всех смыслах маскараду могли время от времени прибегать, дабы жить двойной жизнью? Что же это получается – желание менять изредка имидж уже преследуется по закону?
– Нет, конечно, – с тоской протянул Уиллет. – И если кто-то ведет двойную жизнь – не моего это ума дело… при условии, конечно, что этот кто-то вообще имеет право на существование, или если он не убил того, кто призвал его в этот мир.
– Бога ради, что еще вы там нашли – и что вам нужно теперь от меня? – возопил, явно теряя терпение, пациент.
Доктор выдержал небольшую паузу перед ответом, словно подбирая слова.
– Я нашел, – наконец сказал он, – кое-что в шкафу за старой панелью над камином, там, где когда-то была картина. Я сжег это – и захоронил пепел там, где должно быть могиле
Его собеседник, задыхаясь, вскочил со стула.
– Да будь ты проклят, старый проныра, шельмец! Кому еще ты рассказал… да и кто поверит этому теперь, в любом случае – уж два месяца прошло, а я сижу здесь, цел и невредим! Чего ты тут добиваешься?
Несмотря на невеликий свой рост, Уиллет выглядел почти величественно, когда жестом призвал своего собеседника уняться:
– Никому я не говорил. Дело ведь не из числа каждодневных – тут замешано безумие, протянувшееся сквозь века, и ужас из таких сфер, над которыми не властны и пред коими бессильны полиция, юристы, алиенисты и земные суды. Хорошо, что Господь наделил меня – неразумного слугу своего, – толикой живого воображения. Потому-то, обдумывая это дело, я не сбился с пути. Ты не обманешь меня, Джозеф Карвен, ибо я прекрасно знаю, что за преступление ты совершил! Я знаю – благодаря кровному колдовству ты заполучил в лице Чарльза потомка-двойника; знаю, как разжег в нем интерес к прошлому и науськал выкопать твой прах из позабытой могилы. Я знаю, что он прятал тебя в своей лаборатории, пока ты изучал современность, знаю, что ночами ты пил кровь, чтобы воскреснуть в полной мере. Уже потом ты стал носить бороду и очки, чтобы не смущать никого своим фантастическим сходством с Чарльзом. Я знаю, что ты задумал сделать, когда ему не понравилось святотатственное осквернение могил мудрецов по всему свету, и что ты задумал свершить потом; более того – я знаю,
