Убийства единорога полностью

– Ха! Вы намекаете, – проговорил наконец Рамсден, – будто я знал, что должно было случиться сегодня вечером, а? – Он снова задумался. – Что ж, есть одна вещь, которую мне придется сказать. Честное слово, то, что происходило здесь сегодня, для меня такая же неожиданность, как и для любого из вас. В этом я даже готов поклясться! Но вы меня заинтриговали. Продолжайте.

– Я предполагаю, – продолжил Г. М., – что для участия в операции запросили двух сотрудников нашей разведки. Их решили использовать вслепую, и они не знали – как поначалу и сам Уайтхолл, – что должны делать, за исключением того, что все предпринимаемые усилия продиктованы похвальным намерением охранять сэра Джорджа Рамсдена. Им было велено отправиться в гостиницу близ Орлеана. Думаю, что изначально Гаске, который планировал операцию и отвечал за нее, хотел использовать отель тем же манером, как сегодня вечером этот замок. Схема была бы не такой затейливой и сводилась бы к тому, что группа пассажиров с самолета, попавшего в аварию посреди малонаселенной местности, вынуждена будет искать приюта в расположенной неподалеку гостинице. А двух британских агентов по прибытии посвятит в замысел операции Гаске.

Тем временем, однако, случились две вещи. Уайтхолл узнал, в чем состоит план Гаске, и пришел в негодование. Видит Бог, я не питаю никакого уважения к нашим чинам – и вы еще увидите, как я собираюсь поквитаться с Министерством внутренних дел, – но все же старина Скуиффи не совсем дурак. Агенты отправились бы защищать Рамсдена, но лишь после того, как сэра Джорджа намеренно заманили бы в ловушку. И все ради деликатного задания свыше поймать преступника, действия которого британцев никоим образом не касаются. И я спрашиваю вас: стал бы тот же Скуиффи терпеть подобное? Он поговорил бы с Министерством иностранных дел и добился бы категорического отказа санкционировать подобное. Агенты были отозваны. Только, видите ли, они уже начали выполнять глупый приказ, и никто не знал, как с ними связаться.

Г. М. провел рукою по лбу и продолжил:

– Что делает Гаске? «Хорошо, – говорит он, – мы вообще забудем про британских агентов, бросим их и ничего им не скажем, но все равно доведем план до конца». И отсюда вытекает второе, что произошло: он решает усложнить план, использовав этот замок. Я не знаю, как он пришел к такому решению… – Г. М. прикрыл один глаз. – Может быть, Гаске в Марселе столкнулся со своим другом, настоящим д’Андрие, который там разыскивал жену, и добился от него разрешения воспользоваться этим местом. Может быть…

– Так не пойдет, – прервал его Рамсден. – Говорю вам: так не пойдет. – Он скрестил руки на груди и принял судейскую позу. – Анализ, если это можно так назвать, достаточно убедителен, за исключением одного. Тут вы прокололись, Мерривейл. Неужели вы думаете, что, если бы Министерство иностранных дел отказалось санкционировать ловушку со мной в качестве приманки, Гаске и его люди осмелились бы довести дело до конца? – Он усмехнулся. – Готов поспорить, они бы такого не сделали! Даже у приманки есть право голоса в подобном вопросе. А как насчет меня?

– Да, я как раз к этому и вел, – пробормотал Г. М., который не без труда выбрался из кресла, зажав в зубах погасшую сигару, и принялся вышагивать перед камином. – Есть два момента, – продолжил он, словно разговаривая сам с собой, – которые дают нам ключ. Один из них – неизвестный, убитый после того, как он солгал, назвавшись Гаске. Кто он был и почему солгал?

– Вы хотите сказать, – ехидно уточнил Рамсден, – почему вы убедили его солгать? Приманка! Не вам попрекать охотников, которые приманивают тигра связанным козленком. Вы сами так и поступили.

Г. М. ответил ему грустным взглядом.

– Черт возьми, вы действительно так думаете? – спросил он с любопытством. – Ну да, конечно. Осмелюсь сказать, у вас есть на то причины. Гори все огнем, почему вы не можете шире взглянуть на это дело?

– Если уж на то пошло, – огрызнулся Рамсден, – почему вы не можете взглянуть на него ýже? Если речь идет о том, что человек рискует пасть жертвой убийства, я не могу сказать, что здесь нужно слишком хорошее зрение.

– Я вижу, мне пора приниматься за дело и раскручивать его самому, – проворчал он. – Я колебался, потому что, в конце концов, это шоу Гаске и я не хотел его испортить. А в особенности потому, что больше всего оно должно было беспокоить вас, а поскольку вы, я думаю, дали свое согласие…

– На шоу Гаске?

– На шоу Гаске. Вы сами сказали: без какого-либо намека или отмашки с вашей стороны покровители Гаске никогда бы не осмелились дать ему добро на инсценировку аварии самолета и вынужденную посадку. Вы не дурак, хотя сегодня вечером и пытались вести себя не слишком умно. Я не думаю, что вы знали, кем окажется Гаске. А также то, что принудительная посадка самолета – это его затея. Но я убежден, что вам кое-что тихонько шепнули на ушко. Иначе почему вы рискнули впутаться во все это? Послушайте, вам доверили привезти единорога в Лондон, верно? Вы признаёте это?

– Вполне.

– Угу. И как бы вы оценили это редкое животное?