Убийства единорога полностью

Пока это крутилось у меня в голове, пришла еще одна мысль. Единственно возможное объяснение аварии. То, что казалось самой сложной частью головоломки, на самом деле имело наипростейшее объяснение. Как видите, Хейворд был совершенно прав. Самолет не мог быть посажен Фламаном без попустительства пилота или всего экипажа. Тем не менее это кажется невозможным. Во-первых, потому что пилот – первоклассный специалист, давно работающий на этой воздушной линии, и его всегда используют для ответственных рейсов. А во-вторых, потому что Фламан всегда действует в одиночку. Но это верно лишь при условии, что у пилота были преступные намерения. А теперь предположим, самолет совершил посадку, потому что у экипажа имелся приказ от полиции, обратившейся за помощью к авиакомпании, на которую работает пилот. Прямо-таки удивительно, как это проясняет ситуацию! Этот картонный замок с его странным владельцем и заброшенными комнатами начинает походить на тщательно обустроенную ловушку. Слишком изощренно? Да! Но все ухищрения стоят того, если помогут зацепить Фламана. Ну и как Гаске собирается это сделать? Что за игру он ведет? Прежде чем перейти к ней, давайте убедимся, что это игра. Мы являемся сюда, и что происходит? Как только мы все оказываемся в замке, введенные в заблуждение и принятые с удивительным радушием, разваливается дамба. Было бы чересчур наивным предполагать, будто ее размыла и разрушила река. Но если Луаре помогли, то кто? Разве могли мы при первом взгляде на это капитальное сооружение из дерева и камня представить себе, что кому-то из пассажиров самолета, одному из нас, по силам отправить дамбу в тартарары? Все было рассчитано не менее тщательно, чем взрыв бомбы с часовым механизмом. И это могло быть проделано только силами нескольких обитателей замка. Д’Андрие, Огюст, Жозеф, Луи… Мозги и мускулы Сюрте. Как только они убедятся, что Фламан заперт внутри, за ним будет следить множество глаз. Вспомните каждое их слово и каждый жест, прежде чем мы перейдем к следующим моментам.

Г. М. помолчал.

– Фламан поклялся, – продолжил он вскоре, – что будет на борту самолета. Фламан держит слово. Гаске и его помощники не знают, какое обличье он примет. Наверняка им известно только одно: он будет на борту для того, чтобы лишить Рамсдена…

– Чего? – встрепенулся я.

– Спросите у него самого, – предложил Г. М., посмеиваясь, и кивнул в сторону двери.

Та открылась, и Рамсден поспешил войти.

– Спросите его, а пока я изложу несколько крайне пикантных подробностей невинного заговора Гаске.

– В чем дело? – пробурчал Рамсден. – Да не вскакивайте так с мест, черт возьми! У вас у всех такой вид, будто вы в чем-то виноваты. Кстати, Мерривейл, д’Андрие вас ищет. Говорит, у него есть новые доказательства, и рвется убедить вас, что полученное им письмо действительно написано Фламаном…

– Держу пари, так оно и есть, – согласился Г. М., и уголки рта его скептически опустились. – Послушайте-ка, старина, вы должны это знать. Тогда, возможно, поймете, почему он из кожи лезет вон, убеждая нас, будто первое письмо было подлинным. Не останавливается даже перед тем, чтобы возвести напраслину на Фаулера. Видите ли, если мы серьезно усомнимся в том письме, это может привести к провалу всей его операции. Садитесь, Рамсден.

Миддлтон озадаченно потер лоб.

– Если уж тайное становится явным, – пробормотал он, – так тому и быть. И открыли секрет вы. – Он ухмыльнулся. – То есть вы считаете, что я мог бы оказаться Фламаном. Если так, вы предупредили меня.

– Верно. Что ж, сынок, если ты Фламан, – невозмутимо продолжил Г. М., – предупреждать тебя нет нужды. Ты уже знаешь правду, как знает ее Фламан. Вот почему он написал ту единственно подлинную записку и подбросил ее в верхней галерее. И это чертовски беспокоит Гаске. Фламан знает, кто это такой, а у Гаске нет ни малейшего представления о том, где искать скользкого противника. Гаске начинает нервничать. И это одна из причин, почему он вцепился в Фаулера. Другими словами, маскарад Гаске провалился. Кроме того, я не вижу никакой реальной причины, по которой французское правительство должно использовать Рамсдена в качестве приманки.

Тот удивленно уставился на Г. М.

– Я долго пытался, – произнес Рамсден с напряженным и зловещим спокойствием, – уловить хоть какой-то смысл в вашем рассказе. Не соблаговолите ли наконец снизойти до того, чтобы поведать…

Г. М. немедленно выполнил его просьбу, заглушив протестующие вопли собеседника. И повел рассказ с самого начала.

– Д’Андрие – продолжим называть его так, чтобы не запутаться, – позаимствовал имя и замок у настоящего графа, который живет в Монте-Карло и никогда не пользуется поместьем…

– Подождите секунду! – воскликнул Миддлтон и щелкнул пальцами. – Теперь до меня начинает доходить! В частности, этим объясняется история с книгой.

– С книгой? – переспросил Г. М. – Какой книгой? Что за история с книгой? Вы собираетесь украсть у меня мою славу? Я как раз собирался…