Убийства единорога полностью

– Нет? В самом деле? А как насчет автоматического браунинга, в котором недостает одного патрона и из которого совсем недавно стреляли? Интересно, когда и почему вы произвели этот выстрел?

Ну конечно! Чертов пистолет, который Эвелин стащила у его законного владельца и о котором я напрочь забыл. У меня на кончике языка уже вертелись слова отрицания, но я вовремя одумался, сообразив, какая пропасть разверзнется у нас под ногами, если я попытаюсь все объяснить. Но и это было еще не все.

– Да! И что насчет записной книжки с заметками, сделанными женским почерком, который, осмелюсь сказать, мы могли бы идентифицировать как почерк мисс Чейн, – продолжал наш хозяин. – Заметками, восторженно и подробно живописующими все, без изъятия, подвиги Фламана и содержащими информацию о его методах, какая могла быть известна только ему одному.

Это был последний гвоздь, вбитый в наш гроб. Теперь нас окружали каменные лица, и стало очевидным, что никто тут, кроме Г. М., нам не верит. Но эта очевидная победа обвинителя могла оказаться пирровой.

– Ума не приложу, как тут поступить, – мягко запротестовал Г. М. – Наша-то полиция в курсе, вот какое дело… Послушай, сынок, есть кое-что, что тебе следует знать, и я удивляюсь, почему она сама об этом не заговорила. Мне известно, что это можно разглашать только в крайнем случае, но, похоже, это тот случай и есть… Она сотрудница разведслужбы. Интеллидженс сервис. О, я признаю`, интеллект не сильная сторона девчушки. Но ее задача состоит в том, чтобы просто быть очаровательной. Я ручаюсь за это. И даже если ты думаешь, что я выживший из ума растяпа, лжецом меня ты, верно, не считаешь?

Эвелин вздохнула глубоко и с облегчением.

– Наконец-то! – произнесла она и скроила гримаску, адресованную начальнику. – Шеф высказался. Помню я это ваше: «Если попадете в беду, официальные лица ничем вам помочь не смогут». Теперь я понимаю, что это значит! О, давайте покончим с этой ерундой, что бы тут ни напридумывали насчет нас. Вопрос в том, поверит ли мне старший инспектор, даже когда я докажу, кто я такая.

Д’Андрие смерил ее долгим взглядом:

– Верно, мисс Чейн. Вопрос именно в этом. Понимаете, я могу без колебаний согласиться с тем, что вы именно та, за кого себя выдаете, но это не отменяет того факта, что вы пособница Фламана. – Он щелкнул пальцами. – Идеи! Еще идеи! Ищущий да обрящет. – Его лицо изменилось. – При всем том… могут возникнуть международные осложнения… трудности… И мы должны избежать скандала, да-да! Если вы та, за кого себя выдаете… У вас, конечно, имеются доказательства?

Пока она снимала свои наручные часики и открывала тонкую золотую крышечку на задней стороне корпуса, я нашел выход. Эвелин могла выкрутиться. Я должен был сознаться, что врал бедняжке, выдавая себя за агента, с которым ей предстояло встретиться. И добавить, что все это время обманывал ее, потому что на самом деле я – Фламан. Главное, доказать, что она впуталась в заварушку не по своей вине (и это чистая правда). Потом, когда она выпутается, я смогу заняться собственными проблемами и опровергнуть обвинение в убийстве. Очевидно, единственный выход сейчас состоял в том, чтобы стать Фламаном. И больше всего меня интересовало, должен ли я вести себя по-фламановски, дерзко и вызывающе, или…

– Кажется, все в порядке, мисс Чейн, – заявил д’Андрие, изучая серый листок бумаги, который она ему протянула. Его глаза затуманились. – На самом деле мне сейчас пришло в голову, что с вами действительно все в порядке. Вы – одна из тех двоих, кто должен был стать его телохранителем? – Он кивнул в сторону Рамсдена.

– Так и есть, – объявил я. – Думаете, Фламан этого не знал?

Д’Андрие резко обернулся:

– Значит, вы признаёте…

Все непроизвольно от меня отшатнулись. А я боролся с желанием встать в позу и выдать что-нибудь трескучее и цветистое, в лучших традициях криминальных лент кинокомпании «Адельфи». Мне показалось, что публика будет несколько разочарована, если я просто скажу: «Почему нет?» – как будто принимаю поданный мне бокал. Я уже открыл рот, сообразил, что из этого ничего не выйдет, и в конце концов промямлил:

– Что я – Фламан? О, безусловно. Что с вами такое? Вы же пытались доказать это весь вечер, не так ли?

– Знаете, он ужасный лжец, – фыркнула Эвелин и рассмеялась мне в лицо.

И тут – вероятно, в силу изначальной низменной порочности всех человеческих деяний и странной ненадежности человеческого разума – я впервые увидел, как глаза д’Андрие слегка прищурились от удивления. Нет, он не усомнился – всего лишь был удивлен.

– Вы мне не верите? – весело осведомилась Эвелин. – Он – второй агент, работающий в паре со мной. И наша разведка не настолько коррумпирована, чтобы мы оба оказались преступниками. Хотите кое-что увидеть? Тогда хватайте его, Огюст, и посмотрите, что там у него в верхнем левом кармане жилета!

Ее предложение, очевидно, пришлось Огюсту по вкусу. Он ухватил меня железной хваткой прежде, чем я успел шевельнуться, и вынул серый листок бумаги. Д’Андрие, поглаживая усы, принял его.