Убийства единорога полностью

Д’Андрие погладил усы. В его глазах появился настороженный, сардонический блеск, но мне подумалось, что эта череда невероятных новостей действительно поколебала его веру в мою виновность. Он пристально посмотрел на меня.

– Вы признаёте, что это правда? – потребовал он ответа.

– Я склоняюсь перед неизбежным, мсье Гаске.

– Что ж, посмотрим. Если сэр Генри Мерривейл солгал мне… сержант Аллен!

– Мсье?

– Мисс Чейн и мистера Блейка следует поместить под технический арест. Вы отведете их наверх, в комнату мистера Блейка, и сами будете охранять. Предварительно обыщите его. Стреляйте без промедления, если он предпримет попытку к бегству. Луи! – Он посмотрел на часы. – Итак! Сейчас, друзья мои, уже начало пятого. Луи, посмотрите, достаточно ли спала вода в реке, чтобы навести мост. Некоторые из нас, несомненно, вскоре отправятся в Париж, но я буду настаивать, чтобы остальные остались. Выполняйте, сержант!

– Он все еще считает тебя убийцей, сынок, – пробормотал Г. М., – но теперь не так уж в этом уверен. Ступайте наверх и перекиньтесь в картишки со стариной Огюстом. А я продолжу свою работу.

После того как меня обыскали, мы с Эвелин, пытаясь сохранять достоинство, проследовали к двери под озадаченным взглядом Огюста. Никто из оставшихся ничего не сказал, потому что не знал, что сказать, мы лишь услышали, как за нами захлопнулась дверь.

Эвелин склонилась к моему плечу.

– Не теряй голову, – прошептала она. – Я только сейчас подумала: если бы теперь появился настоящий Харви Драммонд и ажаны…

– Тсс! Осторожно, Огюст!

– Ты прав. Хорошенькая сегодня выдалась ночка. Но разве я что-то выболтала, сказав, чтобы ты не терял голову?

– Похоже, так и есть. Послушай, дорогая, – произнес я довольно раздраженно, – сегодняшнее происшествие должно послужить уроком для всех нас. Кстати, цитату М. Г. надо изменить. И не просто изменить, а начертать золотыми буквами на фасаде каждого полицейского участка. Я прямо вижу, как она сияет во всем великолепии. «„Что есть истина?“ – усмехнулся Пилат, вышел и удавился».

Огюст толкнул дверь моей спальни и приветственным взмахом руки, сжимающей краденый пистолет, пригласил нас внутрь. Огонь в камине погас, и угли едва тлели, но масляные лампы по-прежнему светили, и, несмотря на царящий в комнате густой зеленоватый полумрак, мне подумалось, что бывают темницы и похуже. Эвелин уселась в кресло и потянулась, гибкая и сияющая, хотя на часах была четверть пятого утра, надула пухлые губки и попросила сигарету. Огюст бросился вперед и одним ловким движением извлек пачку сигарет «Еллоу» из заднего кармана, будто это был пистолет. Казалось, он восхищался Эвелин, что было неудивительно: этим чувством проникся бы любой другой на его месте.

– Спасибо. А теперь, – предложила она, – когда мы все трое оказались в каталажке, как думаете, не выпить ли нам чего-нибудь?

– Конечно, мадемуазель! – прогудел Огюст, раздувая усы. – Все, о чем я прошу вас обоих: не пытайтесь дать деру. Мне пришлось бы стрелять, а я не хочу этого делать. Забудьте об окне. Вам через него не выбраться. А что касается выпивки, то Жозеф и Луи сейчас об этом позаботятся.

– Огюст, – сказала Эвелин по-французски, – расслабьтесь. Вы слишком старательно играете свою роль. Вам вовсе не обязательно изображать дворецкого. Вы детектив-сержант Аллен из французской полиции. А теперь скажите мне, положа руку на сердце: вы действительно думаете, будто этот человек – Фламан?

Огюст расправил плечи, расхохотался и хлопнул себя по бедру большой ладонью. Затем он серьезно обдумал вопрос, не спеша изучая кончики своих усов.

– Ах, это!.. Честно говоря, мадемуазель, я не знаю. Но иногда мне кажется, что он всего лишь придурковатый англичанин. Тем не менее позвольте мне сказать, что друзья поддерживают его – и в особенности вы. – Он просиял, глядя на нас обоих, и добавил в простой галльской манере: – И конечно, сразу бросается в глаза, что он ваш сердечный друг. Я не ошибся?

– Если это так бросается в глаза, – ответил я, – то, несомненно, некоторые люди поступили глупо, когда пренебрегли логикой всеобщего мнения. Это шпионская работа, Огюст? Будет ли все, что мы скажем, использовано против нас?

Сержант задумался:

– Это зависит от обстоятельств, мсье. Мне было приказано следить за вами. Конечно, если вы никому не скажете… – На мгновение он остановился. – Знаете, если вы – Фламан, то вам лучше расслабиться. Нет необходимости так дурно выговаривать слова на вашем родном языке, мсье.

Это бросалось в глаза.

– В связи с чем возникает вопрос, – задумчиво произнесла Эвелин, – ты все еще притворяешься Фламаном, Кен? Я бы не стала этого делать. С твоим акцентом ты никогда не сможешь выглядеть убедительно.

– Хорошо. Под сильнейшим давлением признаю`, что я не Фламан. Итак, я собираюсь задать сержанту Аллену несколько вопросов. Послушайте, старина: вы готовы присягнуть, что нашли вон ту коричневую сумку в этой комнате?

– Конечно! Она стояла в изножье кровати.

То есть там, где я оставил черную.