Запечённый в сметане осётр, гусь в яблоках и с перьями, которые каким‐то образом снова вернулись к нему после духовки, румяный поросёнок, во рту у которого красовался бумажный цветок. В вазах лежали пирожные и другие сладости. Имелись и фрукты, в частности любимый Катей виноград сорта мускат розовый. И все эти вкусности предназначались для одной лишь Кати. Никто больше не имел права претендовать на них. Такой был замечательный и вкусный сон, что Катя во сне даже причмокивала, предвкушая, как сейчас начнёт поглощать угощение. И официант поглядывал на неё эдак значительно и призывно, так что после сытной трапезы можно было подумать и о чём‐то более возвышенном.
Увы. Из сна Катю выдернула безжалостная рука подруги.
— Вставай, соня!
Махнул крылом гусь, улетел, хоть и был запечённый. Поросёнок уронил яблоко и с отчаянным визгом умчался прочь. А богато накрытый стол начал расплываться, словно между ним и Катей был стеклянный сосуд, который сейчас быстро заполнялся водой.
— Что такое? — пробормотала Катя, не желая верить, что ей всё‐таки придётся проснуться. — Который сейчас час?
— Уже давно пора вставать! У нас неприятности.
— Я слышала, на улице кричали. Что им всем нужно?
— Нашей крови жаждут!
— Серьёзно? — Глаза у Кати открылись против её воли. — А почему?
— Нас обвиняют в порче имущества у трёх уважаемых членов садоводческого общества «Лучшая луковица» или как там они его называют.
— Поликарп Иванович говорит всем, что мы трое разорили сады у других конкурсантов, чтобы не допустить их победы и самим завоевать приз. Ну, чтобы я могла его завоевать. А вы — мои подруги, типа, мне помогаете.
— Какая‐то чушь! — фыркнула Катя. — Кто станет его слушать?
— Как выяснилось, все его послушали. И нас вот-вот могут побить.
— Пусть только попробуют!
И Катя сжала кулаки. Они хоть у неё и были пухлыми, но размерами напоминали две небольшие подушечки. Так что мало кому хотелось познакомиться с ними ближе.
— Бить никого не нужно, — остановила её Светлана. — Пока не нужно. Но мы с вами должны во всём разобраться. Иначе на нашей репутации окажется несмываемое клеймо. Нам никто и руки не подаст. Станем изгоями и отверженными.
Первым делом они решили отправиться к Марии Захаровне. Она была дома и даже согласилась принять соседок. Но такая любезная вчера, сегодня она держалась с ними сухо и холодно.
— Мария Захаровна, нас обвиняют в порче вашего сада. Но мы этого не делали!
— Вас видел Поликарп Иванович. И другие!
— Кто другие? Давайте их позовём и послушаем.
— Я уже их выслушала.
— Может, сходим к Лидии Петровне и Нине Фёдоровне?
— Лида слегла с сердечным приступом. У Нины давление подскочило. И зачем к ним идти? Полюбоваться на дело своих рук? Проверить, не упустили ли вы чего‐нибудь?
— Вот именно. Преступник мог оставить какую‐нибудь улику.
Мария Захаровна пожала плечами:
— Идите и смотрите. Может, совесть у вас проснётся.
— Вы должны пойти с нами.
Обогнув дом, подруги охнули. Теперь они отчасти могли понять настроение женщины. Благоухающий и расцвеченный чистыми сочными красками сад сегодня был унылым и разорённым. Цветочные клумбы были вытоптаны. Ветки деревьев поломаны. Садовые скульптуры и скамейки перевёрнуты. Катя тут же принялась изучать следы на земле, она теперь считала себя специалистом в этом деле. Но следов было так много, что она растерялась.
— Конечно, их много. Сюда приходила уйма народу, всем хотелось взглянуть и выразить мне своё сочувствие.
— А у ваших подруг? У них тоже случилось паломничество?
— Про них я не знаю, — поджала губы женщина, всем видом давая понять, что довольно много времени уделила общению и пора сыщицам уматывать.
Нина Фёдоровна не вышла из дома. А вот Лидия Петровна отозвалась.
— Как у вас только совести хватает взять и заявиться сюда ко мне? Поглумиться пришли? Но я предупреждаю, призового места вам всё равно не видать. Николай Трофимович всем нам поклялся, что снимет вас с конкурса. Такими грязными методами победу не завоёвывают. Только не у нас!
— Лидия Петровна, мы же с вами вчера разговаривали. Вы помните, как мы восхищались вашим садом и садом вашей подруги.
— Вот именно. Позавидовали вы нам. Решили, что не обойти в честной борьбе будет. Придумали тайком действовать.
— Лидия Петровна, нас оговорили.
— Кто?
— Как мы понимаем, Поликарп Иванович.
— И зачем ему наговаривать на вас?
Этого сыщицы не знали. Никто из них троих с садовым мастодонтом никогда не конфликтовал. Общались исключительно приятно и культурно. И женщины не могли понять, по какой причине старый садовод вздумал клеветать на них.
Если утро для трёх сыщиц началось с неприятностей, то дальше жизнь стала потихоньку выправляться. Во-первых, нашлась Крошечка. Ну, то есть как нашлась, оказывается, она никуда и не девалась. Всё случилось после того, как Оле пришла в голову мысль, что найдёныша с серой жёсткой шёрсткой неплохо было помыть перед визитом к ветеринару.
Она согрела чайник с горячей водой, подхватила собачку и понесла в баню. Там налила тазик тёплой воды и развела в нём чуток детского мыла.
