Матрона величественно кивнула и поплыла в сторону двери. Лейтенанты переглянулись и последовали за ней. Через несколько минут они уже сидели в зале, и не абы где, а во втором ряду партера.
– Всё-таки служебное положение – это тебе не кот начхал, – сказал Константин Усольцев.
– Ага, – хмыкнул Александр Горшков, – привилегии.
Через несколько минут зал заполнился более чем на две трети.
– А нас не прогонят отсюда? – шёпотом спросил Горшков.
– Не должны, – так же шёпотом ответил Усольцев, – у них же помечено, на какие места билеты остались непроданными.
– Всякое бывает, – пробормотал Горшков. Успокоился он только тогда, когда в зале погас свет.
Для обоих лейтенантов было полной неожиданностью, что в провинциальном театре артисты могут играть с таким вдохновением и самоотдачей.
– Жалко, что цветов у нас нет, – вздохнул Усольцев.
– Угу, – отозвался Горшков.
После спектакля они зашли снова в кабинет директора и спросили, когда они смогут завтра встретиться с Алёной Рудневой.
– Приходите завтра сюда к девяти утра, – сказал Авербух.
Как только лейтенанты вышли из театра, Усольцев сказал:
– Всё! Заходим в первое попавшееся нам на глаза кафе. Иначе я скончаюсь от голода.
– Я тоже, – вздохнул Горшков.
Им повезло, не проехали они и пятнадцати метров, как уткнулись глазами в вывеску – кафе «Романтическое».
– О! – воскликнул Усольцев.
Горшков не сказал ничего, только торопливо стал выбираться из салона остановившегося автомобиля.
В гостиницу они прибыли около десяти вечера.
– Я в душ первый, – сказал Усольцев, – надеюсь, он у них тут работает.
Когда Горшков вышел из душа, Усольцев уже спал, отвернувшись лицом к стене. Лейтенант улёгся на свою кровать и закутался в простыню, несмотря на то что ночь была тёплая и кондиционер не работал.
Старший лейтенант проснулся первым, побрился, умылся и разбудил Горшкова:
– Вставай, соня.
– Чего, уже? – спросил тот, свешивая с постели ноги и шевеля босыми пальцами.
– Уже, – усмехнулся Усольцев, – отоспишься потом у мамы.
– У мамы не отосплюсь, – зевая, сказал лейтенант, – мама в Египте.
– На отдыхе?
– Нет, на работе.
– На работе?
– Ага. Мои родители археологи, всю жизнь они проводят на раскопках.
– А как же ты? – удивился Усольцев.
– Я с бабушкой и дедушкой рос.
– И как?
– Не жалуюсь.
– Тогда иди в душ и побрейся. А то нам скоро выходить.
– Вроде у них внизу есть кафе, – всё ещё зевая, пробормотал Горшков.
– Значит, надо успеть позавтракать.
Без пяти девять они подъехали к ступеням театра, а ровно в девять вошли в кабинет директора.
– А вот и они! – радостно воскликнул Авербух и обратился к молодой женщине, сидевшей на сером плюшевом кресле: – Познакомься, Алёна.
Женщина встала.
– Это старший лейтенант Усольцев.
– Константин Владимирович, – представился старший лейтенант.
– А это лейтенант Горшков.
– Александр Сергеевич, – чуть склонил голову лейтенант и заметил, как дрогнул в улыбке краешек рта актрисы.
– А это наша Алёнушка, – представил актрису директор театра.
Женщина смотрела на обоих лейтенантов со смесью любопытства и недоумения.
– Я вас оставлю, – сказал директор и бодрым шагом покинул кабинет.
– Алёна, э… – начал Усольцев.
– Алёна Эдуардовна. Но можно просто Алёна, – проговорила актриса.
– Алёна, мы хотим показать вам одну фотографию, – Усольцев протянул женщине фото с сайта.
– Откуда это у вас? – искренне удивилась она.
– Сначала ответьте, это вы?
– Конечно, я, – уверенно ответила молодая женщина.
– Вы размещали когда-нибудь свою фотографию на сайте знакомств?
– Вы шутите?! – брови Рудневой поползли вверх.
– Нисколько.
– Но я замужем. И мой муж работает в этом же театре.
– Он, случайно, не Герхард Маркович Милявский? – спросил Горшков.
– Нет, мой муж Игорь Борисович Снежнов.
– Понятно. И вы никогда даже в шутку не размещали свою анкету на сайте знакомств?
– Нет, конечно! – горячо запротестовала Руднева.
– Алёна Эдуардовна, скажите, пожалуйста, ваш театр и вы в последние несколько лет выезжали на гастроли в столицу соседней губернии? – Усольцев назвал город, из которого они прибыли.
– На моей памяти этого не случалось, – ответила актриса.
– А сами вы с мужем или одна никогда не ездили в этот город?
– Нет, никогда! – сердито ответила Руднева.
– Алёна Эдуардовна, извините, что мы вам досаждаем, – вежливо проговорил Усольцев, – но мы делаем это не по злому умыслу и не из любопытства.
– Я понимаю, – устало вздохнула Руднева. И тут же взволнованно спросила: – Вы не расскажете моему мужу обо всём этом? – Она сделала неопределённый знак рукой.
– О чём об этом? – уточнил старший лейтенант.
– О господи, – актриса заломила руки, – неужели не понятно? О моей фотографии, размещённой на сайте!
– Если вы её там не размещали, то чего вам бояться? – наивно спросил Горшков.
– Вы не понимаете! – отмахнулась от него Руднева.
«Шекспировские страсти», – подумал про себя Усольцев и заверил:
– В этом нет никакой надобности.
– А как её убрать с этого злополучного сайта?
– Не волнуйтесь. Это наша забота, – заверил её старший лейтенант.
– Но как я узнаю? – не успокаивалась актриса.
– Мы дадим вам ссылку.
– Да, ладно, спасибо.
