– Но лично мой дружеский совет, Алёна Эдуардовна, не выходите вы на этот сайт со своего компьютера и другого устройства.
– Почему? – широко распахнула она глаза, но тотчас, хлопнув себя по лбу, проговорила: – Да, я поняла, спасибо.
– Ещё раз извините, Алёна Эдуардовна, мы больше вас не задерживаем. И спасибо за то, что согласились уделить нам время.
– Куда же я делась бы, – отмахнулась от обоих лейтенантов актриса и покинула кабинет директора.
Усольцев и Горшков дождались прихода Глеба Самуиловича и уточнили ещё и у него возможность гастролей театра в их городе.
Но Авербух с сожалением развёл руками:
– Увы, молодые люди, в вашем славном городе нашему театру гастролировать не доводилось. Но в будущем мы надеемся исправить эту оплошность. Так что ждите наш театр к себе в гости в ближайшие три года.
– Милости просим, – ответил Усольцев, и, распрощавшись с гостеприимным директором, оперативники покинули помещение театра.
Старший лейтенант сразу уткнулся в свой телефон.
– Костя, чего ты там ищешь?
– Хочу заказать билеты на автобус.
– Ты чего? – удивился Горшков. – Мы же на твоей машине!
– Шучу я, шучу! Смотрю, куда выезжал театр на гастроли в последние два года.
– Зачем?
– Может, были недалеко от нашего города.
– Они же сказали, – начал Горшков.
– Саша, – пафосно воскликнул Константин Усольцев, – что тебе завещали древние?
– Мне? Древние? – растерялся Горшков.
– Тебе, тебе.
– Не знаю, – пожал плечами лейтенант.
– Они завещали тебе: «Доверяй, но проверяй».
– Тоже мне завещание, – фыркнул Горшков. Спустя некоторое время он проговорил с досадой: – Мы так и не навестили тётку моего дружка.
– А он просил тебя наведаться к ней? – спросил Усольцев.
– Нет. Как он меня мог об этом просить, если я не сказал ему, что еду сюда.
– Тогда и не горюй.
– Я и не горюю, но как-то неудобно получилось.
Старший лейтенант в ответ только хмыкнул, подумав про себя о Горшкове: «Пацан ещё».
Через час они уже, сдав номера в гостинице, двинулись в сторону родного города. Где их с нетерпением и распростёртыми объятиями ждал следователь Кочубеев. Не совсем, конечно, с распростёртыми, но некоторое нетерпение у Кочубеева было, хоть он и скрывал его умело от окружающих.
Первым вопросом, который он задал вошедшим в его кабинет лейтенантам, был:
– Как съездили?
– Отлично! – выпалил Горшков.
Усольцев осадил младшего товарища взглядом – куда, мол, вперёд батьки в пекло.
Горшков несколько стушевался. А Усольцев доложил:
– Актрису, чья фотография размещена на сайте, зовут Алёна Эдуардовна Руднева. О том, кто разместил на сайте её фотографию, Руднева ни сном ни духом.
– И что, ей можно верить? – спросил Кочубеев.
– Думаю, что можно. Директор охарактеризовал её как порядочную женщину. Алёна Эдуардовна замужем за артистом того же театра, Игорем Борисовичем Снежновым. И, судя по реакции Рудневой на всю эту историю, её муж тот ещё Отелло. К тому же не думаете же вы, что Руднева ездила в наш город на съёмную квартиру, – позволил себе улыбнуться Усольцев.
– Ты прав, я так не думаю, – признался Кочубеев. – Огорчает меня то, что мы оказались в том месте, с которого начинали.
– Не совсем в том, – не согласился Усольцев, – нам просто нужно узнать, кто имел возможность воспользоваться фотографией Рудневой.
– Действуйте, – кивнул Кочубеев, – а я посмотрю, как вы разгрызёте крепкий орешек этой задачки.
– Разрешите идти?
– Минуточку. Так как экспертиза на съёмной квартире не обнаружила среди множества отпечатков ничьих пальчиков, кроме Лилии Вадимовны Арефьевой, я решил её задержать.
– Вы опасаетесь, что она сбежит? – спросил старший лейтенант.
– Кто её знает, – неопределённо отозвался полковник, – но если она посидит пока у нас, мне будет спокойнее.
– Но, Николай Егорович! У нас же совершенно нечего ей предъявить, кроме этих пальчиков. Она легко объяснит их наличие на съёмной квартире тем, что снимала она её на своё имя, чувствовала себя ответственной в какой-то мере за квартиру и время от времени заявлялась туда, чтобы посмотреть, всё ли спокойно и не натворила ли чего-нибудь её подопечная.
– Под подопечной ты имеешь в виду Анжелику?
– Да, женщину, которая так себя называла.
– Прекрасно! – театрально воскликнул полковник, а потом спросил вкрадчиво: – Ты только, Костя, скажи мне, где отпечатки пальцев этой самой Анжелики?
– Может, она носила кружевные перчатки? – вставил Горшков.
Кочубеев повернулся к лейтенанту и проговорил с иронией:
– Не зря, Саша, ты к миру театра приобщился. Молодец!
– Извините, Николай Егорович, – пробормотал, смутившись, Горшков.
Кочубеев не обратил внимания на лепет подчинённого и, обращаясь больше к Усольцеву, сказал:
– Мы предъявили фотографию с сайта и подлинную фотографию Арефьевой всем жильцам этого дома. Так вот, никто никогда не видел вместе Лилию Вадимовну и Анжелику одновременно.
– Мало ли…
– Я тебе больше скажу, – перебил старшего лейтенанта полковник, – никто вообще не видел входящей в квартиру или даже в подъезд Лилию Вадимовну. По-твоему, получается, что Арефьева в квартиру через форточку залетала.
– Ваша взяла, – развёл руками Усольцев. – Но обыск всё равно провести нужно.
