Андриана подошла поближе к воде, хотела ополоснуть лицо, но тут что-то прямо перед её носом ухнуло. «Только с водяным мне не хватало встретиться, – подумала Андриана, – хотя это, скорее всего, какая-то большая рыба, например щука или сом». Тут она вспомнила, что прихватила с собой влажные салфетки. Попятилась от реки, открыла пачку и, протерев лицо и руки, продолжила свой путь.
«Всё-таки городские жители далеки от природы, – думала сыщица, – деревенским здесь всё близко и понятно, их не запугать незнакомыми звуками и подозрительным шевелением в траве или за кустом. Потому что они точно знают, кто шевелится, кто шумит и насколько тот или иной лесной обитатель опасен для человека. А городскому весь этот мир кажется не менее таинственным, а порой и ещё более пугающим, чем сказочное Белогорье».
Сама Андриана не могла припомнить, когда ей приходилось идти, как сегодня, через лес. Если она и выезжала на природу, то только на дачу к своим друзьям.
Деревня встретила её ароматом свежего хлеба, скошенной травы и запахом перепревшего навоза. Протяжно промычала сначала одна корова, потом другая, потом залаяли собаки. Андриане оставалось только надеяться, что собаки днём не бегают по деревне стаями и ей не грозит неожиданная встреча с быком-производителем. К своему большому удивлению она заметила колодец и женщину, которая надевала вёдра на самое настоящее коромысло. Она была уверена, что подобные пасторальные сценки остались только в прошлом. Ан нет! Андриана подошла к женщине и поздоровалась.
– Здравствуйте, коли не шутите, – ответила та.
– Ведь это Грачёвка? – спросила Андриана Карлсоновна.
– Она самая, – подтвердила сельчанка.
Андриана тем временем хорошо рассмотрела женщину. Молодая, лет тридцать, статная и вся словно налитая. Про таких раньше говорили – кровь с молоком. Губы сочные, глаза с поволокой, коса на голове короной уложена и на солнце отливает золотом, как пшеничные колосья.
«Вот она – настоящая русская красавица, – подумала Андриана Карлсоновна. – Такая ни в жизнь не станет скакать в купальнике на конкурсе красоты. Ей гордость не позволит. Ишь, как выступает, точно Царевна-лебедь. И князь Гвидон, небось, ей под стать имеется. Может, комбайнёр, а может ветеринар, которому никакой бык не страшен».
– Вы так на меня смотрите, – улыбнулась женщина.
– Простите, – улыбнулась в ответ Андриана, не признаваться же сельчанке, что она ею залюбовалась. Ещё на смех поднимет. – Через лес шла, немного устала, – пояснила она.
– А идёмте ко мне в избу, я вас парным молоком напою, я и хлеб недавно из печи вынула.
Андриана хотела было отказаться, но неожиданно для себя согласилась.
– Не откажусь, – ответила она с дружелюбной улыбкой.
– Меня Клавой зовут, – сказала женщина, – а вас?
– Андрианой Карлсоновной.
– Вы учительница?
– Как вы догадались? – удивилась сыщица.
– Похожи на неё, – простодушно ответила женщина.
– Да, я в школе тридцать пять лет отработала, – призналась Андриана.
– А сейчас?
Андриана хотела сказать, что на пенсии, но передумала и почему-то развела руками, чем рассмешила красавицу.
– Вы к нам в гости или по делам? – спросила Клава.
– Я разыскиваю Капитолину Сергеевну Лапынину, – сказала Андриана.
– А чего её разыскивать, – ответила женщина, – она уже восемнадцать лет как на кладбище лежит. Если хотите, я вас туда провожу.
– Нет, – поспешно отказалась Андриана, – вы не знаете, у неё родственники остались?
– Сын в городе.
– У неё ведь и внук был.
– Был. Ваня. Хороший паренёк. Но он утонул. Бабушка так горевала, что ненадолго его пережила.
– А Ваня подолгу здесь жил?
– Да почитай каждое лето по два, а то и три месяца.
За разговором они незаметно дошли до дома Клавдии. Поставив вёдра с водой в сенях, женщина провела гостью на кухню. Налила ей большую кружку молока и отрезала чуть ли не полкраюхи хлеба.
– Ой, я и не съем столько, – стала отнекиваться Андриана.
– Ешьте! А то обижусь, – шутливо погрозила ей пальцем женщина. Достала вторую кружку и налила молока себе.
Андриана смирилась и отпила из кружки глоток молока. Было оно таким жирным и сладким, что сыщица тотчас принялась откусывать хлеб и запивать его молоком. Даже не заметила, как всё умяла.
– Какая вкуснота! – искренне восхитилась она.
– Ещё налить? – спросила хозяйка.
– Нет, спасибо! Наелась и напилась под самую завязку, – пошутила Андриана. И Клава довольно рассмеялась. – Вы не знаете, была ли у Ивана девушка? – спросила Андриана.
– Я сама тогда девчонкой была, – призналась Клавдия, – а теперь даже и не вспомню, встречался Ваня с кем-то тут или у него городская была. А знаете что? Пойдёмте к соседке моей, Марфе Филипповне, вот кто у нас просто кладезь информации и сплетен. Мы её так и зовём – наше сельское справочное.
Женщины вышли со двора Клавдии и подошли к соседской калитке. Андриана думала, что Клава постучит или позовёт соседку, но женщина просто толкнула калитку, и она распахнулась. И только на крыльце Клавдия громко закричала:
– Баба Марфа! Ты дома?!
– Ну чего ты, Клавка, орёшь как оглашенная! У меня Нюра на яйцах сидит! Испужается! И назад её не усадишь.
