— Послушай, весь Вашингтон рвался поговорить с Маршей Робинсон. Ты заполучила ее и битый час трепалась о нарядах.
— Нарядах и других скандальных вещах.
— Повезло.
— А если бы не повезло? Отрядил бы меня кропать некрологи?
Звук, изданный Маком, удивительно напоминал рык пантеры, страдающей несварением желудка.
— Значит, ты закончила воскресный материал?
— Я работаю.
— Срок до четырех. Это будет смешно?
Вечно он спрашивает одно и то же!
Лейси просто на стенку лезла от таких вопросиков. Почему бы самому не прочитать статью и не высказать свое мнение? Смешно это, забавно или просто грубо? Кто бы говорил! Человек, способный надеть рубашку с короткими рукавами в оранжево-зеленую клетку с ярко-синими брюками и дополнить все это галстуком в красно-бело-голубую полоску. В этом он ничего смешного не видит!
— Это крик души.
Лейси подумала, что стоит сесть за стол, и статья сама сложится. По крайней мере заголовок уже есть: «Кающаяся грешница, вернувшаяся на путь праведный: падшая женщина приводит в восторг толпу у здания суда».
Лейси просмотрела гранки вместе с Тоддом Хансеном и отобрала пять снимков. Каждый будет шириной в колонку и помещен бок о бок с остальными наверху страницы. Под каждым будет врезка с количеством очков: одежда — 8,5; волосы и макияж — 8,0; конгениальность—6,0; выдержка— 7,5 и видимое раскаяние — 8,0.
Средний балл очков равнялся 7,6, вполне приличный результат. А для жительницы Вашингтона — почти немыслимый. Лейси присудила ей дополнительные очки за отказ от розового, что дало 8,6 очка при верхней границе 9,9: Лейси посчитала, что только Розалинд Рассел имеет право на десять очков. Хорошо, что есть снимки: они сократят объем текста статьи, которую придется писать.
Лейси сдала материал с получасовым опозданием и сунула Маку распечатку и снимки.
— Прекрасно. Можешь проваливать, — буркнул он, показав на полупустой зал, откуда потихоньку расползались журналисты. Пятница…
Дважды ее просить не пришлось.
— Спасибо, у меня не хватает слов.
В этот момент словно из ниоткуда материализовалась Фелисити Пиклз, от чего у Лейси что-то неприятно заворочалось в желудке. Она терпеть не могла соседство Фелисити, ведущей раздела кулинарии, мастера выпечки, редактора на полставки и вылезшей из ада суки по совместительству. Кстати говоря, непривлекательной ее нельзя было назвать. Под лишними сорока пятью фунтами жира, каким-то образом уместившимися на ее миниатюрном скелете, возможно, даже скрывалась красавица. Во всяком случае, она могла похвастаться длинными, густыми каштановыми волосами и фиалковыми глазами. И как ни странно, имела репутацию приятной особы.
Беда в том, что с самого начала обе друг другу не понравились. Фелисити втайне мечтала стать обозревателем моды, но так и не осмелилась поговорить об этом с Маком. И в результате мечты рассыпались в прах. Должность перешла к Смитсониан, которой вовсе не была нужна. Поэтому она никогда не упускала возможности оскорбить Лейси.
Фелисити запекала свои обиды в пирожные и другие шедевры, которые таскала в офис в надежде раскормить коллег. И когда не пыталась силой накормить Лейси, то предлагала советы в рабочем порядке.
— Если бы ты только позволила мне помочь, Лейси, может, когда-нибудь ты и сумела бы написать хорошую статью, — вырвалось у нее однажды.
При взгляде на ведущую раздела кулинарии Лейси сразу вспомнила о бедной Энджи в гробу.
Ужасная мысль!
Лейси попыталась представить, что Фелисити — просто комар, которого следует смахнуть.
Комар вырядился в широкое платье с рисунком в цветочек. Гигантская мухобойка слетела с неба, и — хлоп!
Не помогло.
— Как, Лейси, ты еще здесь? Обычно в это время в пятницутебя уже нет! Только не говори, что работала допоздна! — воскликнула она, достаточно громко, чтобы услышал Мак. Тот взглянул на них поверх газетного листа, поднял глаза к небу и продолжил читать.
— Я уже ухожу.
Они фальшиво улыбнулись друг другу. Лейси демонстративно заперла ящики стола, подозревая, что Фелисити начнет рыться в ее вещах, едва закроется дверь.
Стоило ей выпрямиться, как зазвонил телефон.
— Мисс Смитсониан, это специальный агент Джим Торн, ФБР. Мне хотелось бы обсудить сегодняшнее интервью с Маршей Робинсон в «Ай-стрит обсервер».
— Что?! — взвизгнула она. — Со мной? Почему?
— Можно мне подъехать прямо сейчас?
— Нет. Все, что хотите сказать мне, можете передать моему редактору, — бросила она, наскоро протарахтев номер.
— Вы зря нервничаете, мэм.
— А вот я так не думаю. Звоните ему. Дуглас Макартур Джонс. До свидания.
И Лейси проворно смылась, едва услышав первый звонок в офисе Мака.
