– Ты, Лина, перевернула всю мою жизнь. Мы знакомы всего несколько недель, а от прежней Загориной не осталось почти ничего. Изменилась даже оболочка. Все, включая этого мерзавца Миликова, замечают эти перемены. Возможно, они не в лучшую сторону. Но я тебе за них благодарна. Кстати, когда будешь на том свете, тебе твое ерничанье зачтется. Благодаря ему этой ночью спасли одного глупого и несчастного мальчишку…Сейчас все объясню.
Вчера у театра ты меня окончательно вывела из себя. Мало того, что выставила в собственных глазах глупой бабой, не понимающей, как у нее увели мужика, но еще и профнепригодной. Указала на Коняеву, потом на ее благоверного и сказала, что Ми-Ми и для такой смог найти подходящего спутника жизни. Я то знаю, что это невозможно, она же моя бывшая пациентка. Я не плохой психиатр, а потому увидев, как она берет под руку мужа, поняла, ее этот союз устраивает. Устраивает по всем параметрам, и за ним стоит не только расчет. Для меня это был смертельный удар. Я всегда считала себя не слишком привлекательной, так что утрата мужа была для меня лишь подтверждением моей правоты. Но, вот так, одной фразой уничтожить меня, как диагноста…Это было выше моих сил. Не буду говорить, что я почувствовала. Я приехала домой, перевернула все справочники, что были у меня под рукой. Потом позвонила в Москву нескольким ведущим специалистам в нашей области… В общем, все они говорили в один голос, я права. Но как мы можем быть правы, если жизнь опровергает наши выводы. Выходит, мы схоласты, а Миликов – гений! На практике разрешил проблему, которую пытаются разрешить наши светила. Так вот, думала я, думала, сначала о Коняевой, а после об Агине и все не могла вспомнить, где я эту фамилию встречала. Перелистала все свои записные книжки. Внезапно меня осенило. Ко мне в отделение неделю назад во время дежурства Мити санитары привезли парнишку – Алексея Татрова. Он оказался у нас из-за того, что учинил разгром в доме профессора Агина и пытался изнасиловать его жену. В его бумагах записано, что он аспирант Агина, родом из Москвы, прописан в общежитии. Тут я предположила, что Татров, будучи в гостях у своего шефа, совершил какую-то оплошность. Ну, обнял Катю, когда подавал пальто или дотронулся, пододвигал ей стул. Она, естественно, запустила в него тем, что попало под руку. С этого все и пошло. Чтобы утешить супругу, Агин созвонился с другом. Тот послал санитаров, и они поместили мальчишку ко мне. Все было бы ничего. Но я, опираясь на диагноз, поставленный Митей, прописала парню соответствующие инъекции. Больному они на пользу, а вот здоровому ни к чему. Больной потемпературит, и у него в голове прояснится. А вот у здорового жар может подняться за сорок. Организм выдает реакцию, как на вирусную инфекцию. Короче, понеслась я в больницу. Слава Богу, успела. У мальчишки температура сорок один. Он без сознания, практически без пульса, а дежурные чаи в ординаторской гоняют. В отделении тишина, все спят, позвать на помощь некому. Вы не представляете, что такое в нашей больнице, да еще в субботу в одиннадцать вечера оказаться в подобном состоянии. На всей территории не найти ни кардиолога, ни соответствующих лекарств. Хорошо, у нас за забором приличный роддом. Там у врачей нет выходных, и реанимация оборудована, как положено. В общем, позвонила я им. Прибежали врачи, сделали все, что надо и вытащили пацана. Уже позже, когда Татров пришел в себя, ему сказали, что в отчете врачам роддома придется записать, что оказали помощь беременной Олесе Татровой. Вы думаете, наш пациент улыбнулся? Напротив. Он сказал, что отдал бы все на свете, если бы это оказалось правдой. Мальчишка-то оказался геем! Когда приехал Стас, я попросила его выудить из этого несчастного подробности того, что произошло у Агина. Мне Алекс наотрез отказался это рассказать.
– Прости, Аня, если я тебя обидела. Ты даже не представляешь, как я тебя ценю! Ты – врач от Бога! Я бы тебе здоровье своих детей доверила, не то, что свое собственное! Просто обо всех отклонениях в вашей области я сужу по литературе. Кстати, у Генриха Манна описана подобная особа. Она постоянно грезила о самых невероятных сексуальных изысках, но на деле была девственна. Самое удивительное, что с ней начиналась истерика, едва до нее дотрагивался кто-то из поклонников.
Анна Николаевна удовлетворенно хмыкнула и примирительно улыбнулась.
– Что бы ты ни говорила, Лина, я тебе благодарна. Я бы со свету себя сжила, если бы этот голубок сегодня ночью загнулся у меня в отделении. Ты даже не представляешь, в какую историю угодил этот несчастный гей!
– Я не представляю? Да хочешь, я ее тебе прямо сейчас поведаю. Естественно, с изрядной долей вымысла. Но, думаю, попаду в яблочко.
– Расскажите, Эвелина Родионовна! – воскликнул Стас. – Алекс мне все выложил, как на духу. Если угадаете, я Вам помогу во всех Ваших делах. А нет, так увольте! Буду действовать в своих собственных интересах.
