– Я одно скажу. Много лет я был отличным мужем, а взамен не имел даже заботы. Я был хорошим отчимом, а не заслужил простого уважения. Я был не плохим дедом, а в ответ не получаю даже заурядной вежливости. Вот и ты, Лина мне не ответила. Нужен тебе отставной полковник или нет?
– Ты, что же, делаешь мне предложение, Ал? Подумай хорошенько, прежде чем об этом говорить! Да твоя Фрося удавится, а тебя не отпустит! Только заикнись об этом! Она инсценирует такое, что цирк, который она устроила здесь в прошлом году, тебе покажется детской игрой. Что тогда станешь делать? Превратишься в двоеженца, как Миликов? Представляю, как тебя обсмеют, узнав, что на старости лет ты устроил себе гарем их двух потрепанных индюшек! Я имею в виду себя и твою распрекрасную Еву!
Алкис долго смотрел Эвелине в глаза, потом расхохотался.
– И все-таки я прав, подруга. Противней тебя только мой пасынок. Была бы Татьяна в тебя, он бы по струнке у нее ходил. Кофе бы по утрам в постель носил, а не путался с глупыми девчонками.
… Накануне возвращения Миликовых, Лина позвонила Марине и договорилась провести у нее ночь перед отлетом домой. Она рассчитывала обсудить с племянницей и ее другом все детали представления, посредством которого они рассчитывали заманить Агина в ловушку, чтобы заполучить на него компромат. Эвелина запаковывала чемоданы, когда в дом ворвался Алкис. Лицо у него было красным, словно переспелый помидор, а светло-серые глаза отливали белизной.
– Успокойся, дружок. Сядь. Я сейчас тебе принесу капли, а то, не дай Бог, тебя хватит удар! И вообще, с чего это белоглазие?
Рийден-старший безропотно проглотил настойку, принесенную Эвелиной, и затих. Потом по-солдатски выругался и сказал:
– Опять ты Лина оказалась права. А я еще сомневался. Всех мобилизую, чтобы твоего Градова послали в Италию! Пусть передает свои материалы Лене для публикации. Представляешь, в Ленинграде после конференции Миликову предложили возглавить какую-то профилирующую клинику. Я запамятовал ее название. Софа сегодня сюда позвонит, будет уговаривать тебя провести в их квартире еще месяц. Пообещает тебе за это баснословные деньги. Скажет, что Митя серьезно заболел и из-за этого они вынуждены задержаться. Представляешь, они решили обменять эти хоромы на приличную Ленинградскую квартиру. Может случиться, в ближайший год этот мерзавец здесь вообще не появится! У него есть люди, которые помогут оформить перевод. Вообрази, какой масштаб после этого назначения приобретет его деятельность! Клянусь, я должен помочь твоим друзьям остановить эту фашистскую морду!
– Откуда эти сведения, Ал?
– Час назад этот гад звонил Мише, и все это рассказал. Ты же в курсе, его телефон прослушивается.
– А мне что делать, дорогой? Я хочу к Тане. Ее выписывают. Надеюсь, ты не станешь настаивать на ее приезде.
– Не стану Лина. Я не такой садист, как Миликов. Из разговоров Миши и Вали я понял, они действительно были близки! И, похоже, девочка не знает, что они не кровные родственники.
– Поверь мне, как женщине: если Валя обнаружит, что Миша врал ей, что он самоутверждался за ее счет, она станет неуправляемой. Не спускай с нее глаз, Ал!
– А что станем делать с этой квартирой, Лина? Я, конечно, могу найти кого-нибудь тебе на замену. Но если ты уедешь, я просто сойду с ума! Не уверен, будет ли мне в жизни еще когда-нибудь так хорошо, как в эти дни.
– Я на пару недель поселю здесь мою племянницу, а потом вернусь. Посмотрю, как Таня и приеду к тебе.
– Это было бы отлично. Может я переоденусь, искупаюсь? Я так нанервничался, что хочу немного расслабиться.
Алкис плескался в душе, когда позвонила Софа. Она сообщила Лине, что Митя заболел, попал в больницу, а потому им необходимо задержаться в Ленинграде на месяц. Миликова попросила Пазевскую пожить все это время у них на квартире, сказала, что отблагодарит ее за эту услугу в полной мере. Эвелина Родионовна пообещала организовать присмотр за их апартаментами. Объяснила, что, возможно, ей придется привлечь к этому двоюродную сестру Тани. На этом их беседа и окончилась.
– Ты отдыхай. Ал, а я съезжу к Марине. Я обещала ей, что проведу эту ночь у нее. Я же предполагала, что утром здесь уже будут командовать Миликовы. Сегодня я, конечно, вернусь. Но мне придется употребить все свое красноречие, чтобы убедить племянницу провести здесь полмесяца. Я-то Софе наобещала с три короба, а с Мариной не посоветовалась.
– Долго у них не сиди. Ты завтра уезжаешь, а когда и при каких обстоятельствах мы свидимся неизвестно. Что-то уж больно зудят у меня лодыжки. Не к добру это. Нутром чувствую, надвигается большая буря. Только откуда она идет, не разберу.
Пазевская отправилась в гости к племяннице слегка взволнованная. Она понимала, не так-то просто будет уговорить эту самоуверенную дамочку поработать сторожем в доме у богатой ровесницы. Переступив порог квартиры Марины, Лина обомлела: там все было вверх дном.
