Убийство Джанни Версаче полностью

Ли был человеком тихим и въедливо-дотошным, всегда элегантно одетым и со свежим маникюром. Начинал он свою деятельность на ниве операций с недвижимостью в риэлторской фирме легендарного брокера-застройщика по имени Артур Рублофф[60], прозванного Мистер Недвижимость Чикаго, оставившего после своей смерти в 1986 году огромную компанию. Абель Берланд[61], вице-председатель правления Rubloff & Co., вспоминает, как, зайдя однажды в восемь утра в свой кабинет, застал там сидящего в ожидании его прихода незнакомца, которым оказался тридцатиоднолетний Альберт Миглин. «Кто вы такой и что тут делаете?» — потребовал объяснений Берланд. Миглин представился и объяснил, что никак не мог пробиться к Берланду на прием через секретаршу, потому и явился раньше нее, а вообще он пришел устраиваться на работу. Берланд указал ему на дверь, но не таков был прирожденный торговец Миглин, чтобы отступаться, и он разразился потоками красноречия, рассказывая, что «трудиться приучился раньше, чем начал ходить», — вспоминает Берланд. И действительно, за положенные-таки ему Берландом 250 долларов в месяц Миглин стал являть чудеса трудолюбия, работая с восьми утра до девяти вечера по шесть дней в неделю. «Говорю, уходя: „Доброй ночи“, — а Миглин всё работает, — вспоминает Берланд. — Но понятно, что на одной настырности и упорстве он бы на самый верх не выбрался; была в нем еще и какая-то особая цепкая устремленность».

«К сорока годам я хочу уже иметь какое-никакое, но именно что значимое положение в здешнем обществе, — делился Миглин с Берландом своими видами на будущее. — Хочу быть кем-то!» Когда Миглину было тридцать семь лет, он сказал Берланду, что хотел бы представить ему свою двадцатиоднолетнюю невесту по имени Мэрилин Клецка. «Привел он ее, — вспоминает Берланд, — представил, сообщил, что она подрабатывает моделью. Потрясающее впечатление на меня произвела эта девушка: предельно сконцентрированная и нацеленная на успех; видно было, что далеко пойдет. Сразу сказала, что собирается стать крупнейшим в мире производителем уникальной косметики собственной рецептуры». Кстати, именно невеста и убедила Ала Миглина сменить к их свадьбе первое имя на Ли.

Не имея на старте супружеской жизни «ничего за душой, кроме неисчерпаемой личной энергии, — рассказывает Берланд, — они купили за тридцать тысяч дом на Ближней северной стороне[62] и буквально собственными руками и сердцами превратили его в уютное семейное жилище». «Ли был оптимистом-прагматиком и свято верил в то, что у риелторского бизнеса большое будущее», — говорит Берланд. Хотя Миглины и приобретали всё больше и больше дорогих объектов недвижимости, деньгами они не разбрасывались. Помимо значительных активов, записанных на фирму Miglin-Beitler, у Ли и в личном портфеле имелся не один десяток домов элитной застройки на Северной стороне, в самом центре Чикаго. «Ли был живым воплощением американской мечты, — рассказывает его партнер Пол Бейтлер, сам живший тогда в куда более роскошном, чем Миглины, особняке, спроектированном Ричардом Мейером[63] в духе детального подражания Ле Корбюзье. — Они даже сами до конца не понимали, насколько они успешны».

Однако вместо того, чтобы наслаждаться возможностями для праздной жизни, Миглины неизменно вставали ранним утром и работали не покладая рук до вечера, когда собирались, обычно к шести часам, к позднему обеду у себя на кухне. Из прислуги у них было всего две приходящие уборщицы, что показательно, поскольку единственное, чем Ли был озабочен в доме, — это чтобы там всё блестело и нигде не было ни пятнышка.

Ли оплачивал все счета и улаживал все проблемы, касающиеся бизнеса и финансов, в том числе и компании Marilyn Miglin Cosmetics. Сама Мэрилин тоже была неутомимой труженицей, создательницей уникальных духов Pheromone стоимостью по 500 долларов за флакон объемом 30 мл, кумиром для тысяч преданных поклонниц из телеаудитории HSN. К 1994 году, последнему, за который имеются опубликованные данные, ее косметическая компания оценивалась в 25 млн долларов.

Многие, кстати, обращали внимание еще и на то, что на людях Ли Миглин всегда держится на пару шагов позади супруги.

Байеры, торговцы произведениями искусства, арендовали у Миглинов элегантный сдвоенный особняк на соседней Дивижн-стрит. Дом Байеров выходил задним двором на расположенный через переулок задний двор Миглинов, поэтому двум супружеским парам было не привыкать лицезреть друг друга, когда Миглины трапезничали в своей кухне-столовой, окна которой никогда не зашторивались.

Воскресным утром 4 мая, примерно в четверть девятого Байеры, собираясь в город на завтрак, вдруг услышали отчаянный стук в заднюю калитку, а отворив ее, увидели перепуганную Мэрилин Миглин.

— Стив, Стив, скорей сюда! У нас беда!

— Мэрилин, что стряслось?