Убийство Джанни Версаче полностью

Выясняется к тому же полное отсутствие у правоохранителей какой бы то ни было общенациональной модели, которая позволяла бы эффективно задействовать местные сыскные и следственные органы и координировать их разрозненные усилия.

Эндрю перемещался слишком быстро: появится где-то, убьет человека — и нет его. Командный пункт сводной оперативной группы по его поимке, работавший в Миннеаполисе, был постоянно на связи с отделениями ФБР в десяти городах, но у бюро не было полномочий вести расследование собственно убийств, за исключением убийства Риза, случившегося на территории прямого федерального подчинения. Зато у ФБР были полномочия вывесить портреты Эндрю по всей стране на стендах «Их разыскивает ФБР» и опубликовать их на странице «Беглые преступники» своего интернет-портала. К слову, Эндрю Кьюненен первым в истории США удостоился сомнительной чести быть объявленным в федеральный розыск через интернет. ФБР также связалось с руководством общенационального проекта «Геи и лесбиянки против насилия» и попросило оповестить геев всей страны о том, что все они отныне находятся в группе риска и могут подвергнуться расправе со стороны Эндрю Кьюненена. Отдача от этой затеи оказалась весьма неравномерно распределенной географически: в Нью-Йорке и Сан-Франциско, где ЛГБТ-сообщества хорошо организованы, в том числе и политически, в районах компактного проживания геев все стены были увешаны тысячами листовок с фото Эндрю. Нью-йоркский отдел проекта пообещал вознаграждение в размере 10 000 долларов за достоверную информацию о местонахождении Эндрю, которая приведет к его поимке. А вот в его родном Сан-Диего геи и ФБР знаться друг с другом не желали и усилия предпринимались слабые. В Майами — совсем никаких.

Миннеаполисская Star Tribune в одной статье привела мнение видного криминолога: «У нас есть централизованная система розыска краденых автомобилей, но нет ничего подобного для поиска пропавших или объявленных вне закона людей. Поэтому, когда происходит нечто подобное, мы всякий раз оказываемся к этому совершенно не готовы». Именно это со всей болезненной очевидностью и проявилось в той драме, что развертывалась за кулисами полицейских управлений и окружных прокуратур как в Миннеаполисе, так и в Чикаго.

Одним из множества непредвиденных эффектов, произведенных Эндрю в процессе устроенной им безумной кровавой бойни, стали ее плачевные последствия для многих его давних и недавних друзей. Например, молодого бармена из Flicks узнал на показанной в телепрограмме Hard Copy групповой фотографии Эндрю с друзьями его отец. Поняв лишь из телесюжета, что его сын — гей, отец порвал с ним всякие отношения и вычеркнул из завещания.

Роббинса Томпсона также вывели на чистую воду после того, как снимавший с ним вскладчину квартиру товарищ-гетеросексуал увидел портрет Эндрю в телесюжете о «голубом любовном треугольнике» и узнал его. «Прямо сдулся весь, — вспоминает Роббинс, — и потребовал, чтобы я немедленно съезжал». На следующий же день Роббинс лишился и партнера по строительно-ремонтному бизнесу, который заявил ему: «Сбылись мои наихудшие опасения: ты гей! Знать тебя больше не желаю!»

Однако вопреки хаосу, который сеял вокруг себя Эндрю, он все еще пользовался определенной поддержкой. Значительное число его знакомых упорно не желали идти на сотрудничество с властями, — кто-то из страха, что «объявится Эндрю и всех перестреляет», а кто-то из боязни быть разоблаченным в качестве гомосексуала. Были и такие, кто наотрез отказывался верить в то, что Эндрю вообще был способен на убийство, и поэтому не оказывали содействия его розыску.

В воскресенье после убийства Билла Риза нью-йоркская Daily News опубликовала очень занимательный очерк о «порхающем светском мотыльке», «самом незабываемом однокласснике» по результатам голосования перед выпускным вечером и объявленном в розыск серийном убийце — Эндрю Кьюненене. Лишь в четвертом абзаце было вскользь упомянуто, что большую часть взрослой жизни Кьюненен провел, «знакомясь с немолодыми богатыми мужчинами и сожительствуя с ними». Тут я моментально поняла, что это не банальный уголовник, а весьма нетривиальная личность, да и жертвами его становились люди неординарные. Вполне занимательная история могла выйти для журнала Vanity Fair, для которого я в то время писала очерки.