Но зверь тот, однако, был далеко не единственным творением местного Франкенштейна. Весь Южный берег (ЮБ) превратился в столицу наслаждений для геев западного мира, где рассыпающиеся в крошку от времени памятники ар-деко соседствуют с вылизанными до блеска стилизованными под старину фасадами ультрасовременных отелей, за входами в ряд которых нет ни часов, ни кресел, ни стоек портье — попросту ничего, что могло бы напомнить входящим туда о бренности их земного бытия. Местная экономика — это пузыри, вздымающиеся к поверхности со дна моря денег, которые приносит международная торговля наркотиками. Здесь на улицах присутствует причудливое смешение неспешных местных пенсионеров с колоритными нуворишами из латиноамериканской, немецкой и русской мафий, щедро приправленное компаниями модников и модниц со всего света. Оушен-драйв, где расположена пышная вилла Джанни Версаче, являющаяся там, между прочим, единственным частным владением, являет собой нечто среднее между римской Виа Венето с ее застройкой пятидесятых годов и нью-орлеанской Бурбон-стрит. Здесь в сезон, который длится с ноября по апрель включительно, перетекают нескончаемыми потоками из кафе в кафе и из ресторана в ресторан модели и физически совершенные образчики мужского пола, многие из которых спят и видят себя в бикини и плавках
Южный берег стал средоточием вакханалии распутной роскоши и бесшабашной гульбы, где танцы ночами напролет среди сотен ритмично изгибающихся загорелых тел суть стандартная прелюдия к жаркому анонимному сексу. В предрассветные часы типичной здешней ночи в «Варшаве», первом большом ночном гей-клубе Майами-Бич, масса лоснящихся тел — накачанных, глянцевитых и будто отретушированных — являла собою весьма сюрреалистичную картину. Горе очутившимся в таких местах случайно. «Версаче поначалу появлялся в [ночных] клубах практически ежевечерне, — говорит Том Остин, наблюдательный хроникер светской жизни ЮБ, раньше писавший репортажи о ней для
Версаче также пользовался сутенерскими услугами портье «Варшавы» по имени Джейми Кардона. Тот рассказывает, что приводил мальчиков на просмотр прямо на виллу
«Версаче — главный фактор мифологизации всего этого места, — говорит бельгийский профессор-гей Ральф Хейндельс, преподающий историю Франции и французскую литературу в Университете Майами и сам живущий в южной части Майами-Бич. — Все эти модели имеют характерную латиноамериканскую внешность. А это был как раз его любимый типаж — мальчики-кубинцы. Южнобережный пляж — мировая столица латиноамериканской гей-культуры. Великое множество мальчиков по всей Южной Америке спят и видят перебраться в США и ради этого готовы на всё. Многие, как только соберут денег на авиабилет в один конец, тут же прилетают сюда в надежде приглянуться какому-нибудь Версаче и пристроиться к нему на содержание, и в этом плане Майами-Бич притягивает их как магнит. Это место для юных мальчиков куда заманчивее Голливуда, ведь здесь у них гораздо больше шансов».
Том Остин говорит: «Весь смысл Южнобережного пляжа — в сексе. Никогда и нигде в истории еще не было столь колоссального и концентрированного скопления секса и денег, как здесь, да и бесплатного секса тоже». Приоритеты тут, по мнению Хейндельса, зависят от силы страсти: «Сильное вожделение делает тебя более уязвимым. Ведь это все-таки территория США, страны, где практически всё строится и организуется вокруг твоей работы. А тут — оазис гей-культуры, в которой главная движущая сила — вожделение в самом что ни на есть прямом смысле».
Дана Кит, в прошлом модель-примерщица у Версаче, а теперь консьержка в местном отеле
