– Стал бы кто-то такое публиковать. И вообще – судя по обычным постановлениям министерства, у них происходит сплошная чертовщина. Указы издаются после коллективных пьянок.
– Они живут как будто в последний день – творят не пойми что, – вновь завелась Ленка.
– Вернемся лучше к физической возможности орудовать на месте преступления, – предложила я. Ленка слегка сдулась.
– Я бы предложила один способ. Завтра в той же школе сдают биологию. Комиссия та же. Ирина Владимировна и компания. Осмотрим здание, заодно поймем, какими путями переносили тело, – сказала она. – Но это будет завтра.
Нам, уставшим после следственного эксперимента, устроили очередной допрос. Забродин позвонил Ленке (видимо, слать повестку было долго) и вызвал нас обеих в отделение. Я хоть увидела его кабинет. Вкратце: санитарные службы обычно не любят такие помещения.
Никаких новых вопросов майор не задал, только гонял по старым. Но это выяснилось уже потом, когда мы встретились в коридоре. У меня снова взяли отпечатки пальцев, после чего с милой улыбочкой объявили, что предлагают нам подписку о невыезде.
– Зачем? – мне действительно хотелось знать, в силу чего стала такой подозрительной.
– Взятие подписки еще не говорит о предъявлении обвинения, – поспешил откреститься Забродин.
– Тогда в чем ее смысл?
– Вы можете еще пригодиться следствию, – уклончиво пояснил он.
– Лично я уже рассказала все, что могла.
– Тогда как вы объясните тот факт, что на телефоне министра был неотвеченный звонок?
– Он же умер. И никак не мог ответить, – с легким удивлением пояснила я.
– Нет-нет, – ехидно улыбнулся майор. – Был еще один звонок. За полтора часа до того, как вы его нашли. И он на него не ответил. Экспертиза при этом показывает, что в это время он был мертв.
– Мы ничего не слышали.
– Отвечайте только за себя, пожалуйста, – холодно попросил он.
– Я ничего не слышала.
– Какие соображения у вас могут быть по поводу этого звонка? Представьте: министр лежит мертвый, раздается звонок, он не отвечает, телефон все звонит и звонит…
– В таком случае камеры должны были зафиксировать звук. Разве нет?
Забродин подался вперед и облокотился на захламленный стол.
– Скажу по секрету: камеры записывают только те звуки, которые есть в кабинете. На большее их не хватает. На них не было слышно звонка, после которого вы нашли тело. Мы знаем, что звонок был, все проверено, но камеры его не услышали. Точно также было и с первым звонком.
Я попыталась перейти в наступление.
– Что из этого следует?
– То, что обнаружение тела было скрыто, – уверенно сказал Забродин.
– Зачем?
– Возможно, для уничтожения каких-то улик, – пожал он широкими плечами. – Следствие установит. Пока что мы возьмем с вас подписку…
Ленка прошла все та же самые процедуры, сопровождаемые теми же самыми словами. Уже при выходе из отделения мы сообразили, что майор проболтался и неизвестно, понимал ли он это сам. Первый по хронологии пропущенный звонок ясно показывал, что труп со своим телефоном находился не у нас на лестнице. Как только он зазвонил, его обнаружили и перенесли к нам.
– Почему Переносчики не выключили телефон? – спросила я.
– Наверняка не знали, как его разблокировать. Поэтому переноска была реально выходом. На лестнице он может обзвониться, все равно камеры не зафиксируют. В нашем коридоре вон какой простор был.
Я еще никогда не ожидала экзаменов с таким нетерпением. Более того, я их вообще никогда не ожидала. Еще во время учебы в институте я никогда не рвалась отвечать первой, тогда как многие одногруппники приезжали за пару часов до начала процедуры, нагнетая в коридоре истерию и нервозность. В результате они заходили в кабинет издерганные и с кашей в голове. Зато я появлялась к середине экзамена, выспавшаяся, сытая и успевшая более-менее спокойно повторить материал.
Но сегодня утром мне невероятно хотелось попасть в пункт проведения экзамена одной из первых, и я приехала одновременно с Ириной Владимировной. Ей по инструкции полагалось явиться за два часа до начала процедуры. Несмотря на боль во всем теле, я нашла в себе силы подняться рано и приехать ни свет ни заря.
– Здравствуйте! – крикнула я, увидев, что она запирает черный двудверный автомобиль, удачно припаркованный в тени.
– И тебе не болеть! Чего так рано явилась?
Правда встала комом в горле. Очень похоже на некоторые заболевания щитовидной железы вроде тиреоидита. Значит ли это, что он развивается у любителей врать?
Чем оправдать свой ранний приход? Стоит ли доверять Ирине Владимировне? Впечатление добродушного простого человека всегда может оказаться обманчивым. Я, невысокая, вертлявая и безобидная, не сойду за человека, на досуге с упоением читающего о ядах и маньяках. Если никуда не тороплюсь, то рассматривая за завтраком фотографии пораженных гангреной конечностей, а за ужином читаю о работе торакальных хирургов и смотрю фотографии с операций на сердце.
Я решилась сказать хотя бы часть правды Ирине Владимировне. Даже если она замешана в убийстве министра, интересно будет увидеть ее реакцию на мое сообщение. Итак…
