Выждав несколько минут, я пришла в штаб, делая вид, что явилась только что. Химичка выдала нам с Ленкой бэйджики, на этот раз с женскими именами, и мы уселись на прежние места. Вокруг стоял галдеж, посвященный тому, как не хочется здесь сидеть, и вообще, не много ли от нас хотят, и мы могли спокойно поговорить. Из осторожности я перешла на французский и рассказала события этого утра. Ленка слушала внимательно и обещала тоже пройтись по зданию.
Ирина Владимировна вошла как всегда стремительно и традиционно поправила очки в толстой оправе. Уже привычно зачитала расстрельный список, толпа коридорных также привычно возликовала.
– Давайте-ка я вас распределю, чтобы не было потом проблем… У штаба в коридоре – эээ…пожалуйста, Лидия. Занимай место.
Я села на лавочку в коридоре. Вскоре ко мне на пять минут присоединилась Ленка, которую поставили в этот раз на четвертый этаж старого здания.
– Я попробую пройтись по тому ходу, который ведет в старое здание, – прошептала она и незамедлительно свернула в пространство за штабом. Мне же пришлось остаться на привычном месте. Похоже, меня решили держать рядом со штабом, чтобы больше никуда не лезла. По крайней мере, Ирина Владимировна хочет держать меня под присмотром. Возможно, она боится расследования? Но мне показалось, что она в нем заинтересована не меньше нас, ибо причина для переноса тела была у нее самой веской среди прочих участников экзамена. Поэтому держать меня под рукой может оказаться полезным на случай… На какой случай? Нового убийства?
До начала экзамена оставался час. Есть время задать пару вопросов нашей историчке, сидевшей в тот раз в этом районе вместо меня, есть время зайти к медсестре и попросить ее последить за так называемой чашкой Петри. Мне казалось, что судьба этой емкости еще не решена.
Первым делом я разыскала историчку, которая на этот раз сидела невдалеке от медкабинета, кутаясь в нечто, что я посчитала скатертью при взгляде издалека, но это была ее любимая шаль.
– Слушайте, у меня к вам вопрос, – начала я. Искусство вкрадчивых переговоров мне не дается, это факт… – Помните, в предыдущий раз вы были в коридоре возле штаба? Вы не заметили ничего необычного?
– Меня об этом уже спрашивала полиция. Ничего. Мне вообще некогда было по сторонам смотреть, потому что меня загоняли с поручениями, причем как специально подбирали самые дальние пункты назначения. Я туда шла, как в экспедицию.
– Не помните, сколько раз вас посылали? И примерно во сколько?
– Поручений было штук восемь. Сроду столько не бегала, – пожаловалась учительница. – Время я тебе не скажу, не засекала.
– Все равно спасибо.
– Ты что-то задумала? – с интересом уточнила она.
– Уже додумываю.
Медсестра – на этот раз настоящая – была на месте. Завидев меня, она вздрогнула, но нашла силы улыбнуться.
– Как поживает наше орудие? – спросила я.
– Стоит на месте.
– Можно взглянуть?
– Конечно, – Марина Игоревна услужливо подвинула мне стул. Плошка, для удобства называемая чашкой Петри, стояла на шкафчике, как и прежде.
– Думаешь, ее украдут? – спросила медсестра, откидывая волосы за плечи. Как только человек перестает нервничать, то обращается ко мне на «ты». Просто рок какой-то.
Приходится возлагать надежды на уважительное обращение на старость. Или же накопить побольше денег и завещать их тому, кто будет обращаться ко мне на «вы».
– Все может быть. Хоть на ней нет отпечатков, само наличие орудия убийства должно нервировать преступника, не находите?
– Я должна сидеть и ждать, когда чашку стащат?
– Вас могут попытаться отвлечь. Как бы то ни было, за ней нужно следить.
– Ну да, ну да, – неохотно согласилась Марина Игоревна.
Мы распрощались, и я ушла на свой пост, предварительно навестив Ленку. Вообще-то коридорному не положено ходить просто так, но экзамен еще не начался. Кроме того, вряд ли Ирина Владимировна станет придираться ко мне. Хоть наша с ней беседа и была колкой, но она была прежде всего личной. А после таких разговоров любые знакомства выходят на более доверительный уровень.
– Где ты ошивалась? Я думала, догадаешься прийти пораньше! – зашептала Ленка на французском. Не дожидаясь оправданий, она продолжила:
– Через ход от штаба можно выйти совсем рядом с той лестницей. Дверь тоже опечатана, но бумажка держится на честном слове.
– Значит, Переносчики обнаружили тело за штабом, испугались и перетащили, – наконец-то мой вывод подтвердился.
– И это не могли быть коридорные, потому что за штабом никто не ходит просто так. Незачем.
Именно, что незачем. Сидя возле штаба первые два раза, я понятия не имела, что там есть запасной выход. С учетом прочих обстоятельств, Переносчиками могли быть только начальники. Выходит, Ирина Владимировна скрывала правду и принимала участие в переноске тела? Но кто бы сознался на ее месте?
