– Совсем нет? – Биттерфилд усмехнулся.
– Что ты имеешь в виду?
– То есть она знает, что ты сейчас здесь? Или ты рассказала ей о той нашей встрече в кабинете у…
– Стоп-стоп! Это не честно! Ты тогда сам настоял на тайне. Это была не моя идея.
Пьянея, Наташа становилась все очаровательнее, как будто алкоголь снимал с нее скованность, но одновременно не делал ее глупее: мысли были такими же стройными, как и прежде, и речь становилась даже остроумнее. Самое забавное заключалось в том, что Наташа видела, что все больше нравилась Биттерфилду, но не могла остановиться, а главное, не понимала, почему она так нравилась ему. Почему он не смеялся над ней, когда она пьянела? Не потому ли, что, когда мужчина влюблен, он становится глуп? А он был влюблен? – тут же возражала сама себе Наташа. Пока что они остановились только на страсти, разве нет?
Биттерфилд тем временем заказал ей еще один бокал.
– Не надо, не надо! Я слишком быстро хмелею, потом просто не дойду до дома.
– Я донесу тебя.
Наташа рассмеялась.
– Этого мне совсем не нужно.
– А что тебе нужно?
Наташа вновь рассмеялась. Тогда Биттерфилд сказал:
– Ты уже простила меня? По глазам вижу, что простила.
– Ты слишком самонадеянный.
Казалось, она становилась все слабее, взгляд был все туманнее, движения были все более несобранными, неловкими. Биттерфилд сам пил безалкогольный коктейль, чтобы довести Наташу до дома.
– Скажи мне, инспектор, а что там с Лоткиным? Ведь ты сказал, что это он подбросил мне нож. Почему он до сих пор на свободе? Или вы его арестовали?
– Улик против него почти нет. Есть только предположения. Но я уверен: если это он, то скоро он сам докажет это.
– Как это? – Удивилась Наташа.
– А почему тебя вдруг это заинтересовало? – Он сощурил взгляд.
– И я опять под подозрением! – Засмеялась Наташа. – Так чем он выдаст себя?
– Секрет фирмы. Я и так сказал тебе слишком многое.
– Но мне безумно интересно, расскажи. Ну пожалуйста.
– Ты как ребенок! Не можешь держать себя в руках.
Наташа рассмеялась.
– Как будто ты хочешь, чтобы я держала себя в руках.
Биттерфилд не ответил, только опустил взгляд на свой бокал с газированным напитком без сахара.
– Ты права. – Сказал он наконец и ухмыльнулся. – Не хочу.
– Так! – Возмутилась Наташа. – Я поехала домой. Иначе ты воспользуешься своим положением…
Она встала из-за барной стойки и направилась, шатаясь, к выходу. Биттерфилд быстро оплатил счет и последовал за ней, выхватил ее из толпы и указал путь к выходу.
В машине она почти сразу заснула – так действовало на нее спиртное. Уже у дома Биттерфилд вместо того, чтобы разбудить Наташу, опустил ее кресло вниз, а затем стал целовать в губы, сжимать ее грудь одной рукой, другой заскользил по животу, благо тонкое платье ничего не скрывало. Когда его рука оказалась у нее между ног, он засопел, неожиданно Наташа пришла в себя. От испуга она начала кричать, он больно сжал ее губы своими губами, заглушая звуки. Но она билась и пыталась вырваться, не успокаиваясь, тогда Биттерфилд ослабил хватку.
– Ты! – Воскликнула она, когда смогла говорить. – Обещал! Не трогать меня! Пусти! Открой дверь!
– Ты уверена, что хочешь уйти? – Сказал Биттерфилд, по-прежнему тяжело дыша.
– Да!
Но Биттерфилд не мог так просто отпустить ее, он не хотел верить ей, поэтому он снова попробовал впиться губами в ее губы, сжать грудь, залезть ей рукой под платье. Но повторилось все то же: она не принимала его. Пришлось отпрянуть. Наташа сразу же начала дергать ручку двери, но она не подавалась.
– Выпусти меня! – Вскричала она.
Биттерфилд разблокировал двери, и она выпрыгнула из машины и побежала на крыльцо.
– Это из-за проклятого хорвата? Для него себя бережешь? – Услышала она себе вдогонку, но Наташа не стала отвечать, только обернулась и смерила Биттерфилда уничижительным взглядом, а затем и вовсе скрылась в подъезде своего таунхауса, поделенного когда-то давно на квартиры.
Биттерфилд еще долго стоял под окном Наташи, дышал свежим холодным воздухом. Звездное небо все было покрыто мерцающей пылью, бессловесной, но столь многозначной. Еще недавно он тешил себя мыслью, что лишь только он закончит расследование, как Наташа будет принадлежать ему. Но вот дни шли, круг подозреваемых становился все уже, точнее, преступник был уже известен, а надежда обладать Наташей меркла с каждым днем.
Неужели она все еще не могла простить его? Куда делась та химия, то электричество, что случилось между ними в кабинете Перкинс? С его стороны ничего не исчезло, он весь был наэлектризован.
Биттерфилд уже готов был сесть в машину, чтобы отправиться домой, как телефон его зазвонил. Это был часовой, следивший за Лоткиным.
– Господин инспектор, Марк Лоткин сбежал.
Марк Лоткин понял, что теперь его жизнь под постоянным контролем. Куда бы он ни пошел и что бы ни делал, везде за ним следовали полицейские. Даже в парк с шестью детьми нельзя было сходить без сопровождения! Ну что плохого он мог сделать, когда был один с такой оравой детей? Сбежать, бросив таких крох посреди парка? Какое безумие было ходить у него по пятам!
