Фингал почти рассосался, и миловидное лицо ее просияло от улыбки.
– Как ваше самочувствие, Луиза?
– Небольшая слабость есть, не могу особо двигаться, хотя врач сказал начинать переваливаться с боку на бок, чтоб кровь разгонять. А так в целом довольно сносно.
– Скажите, вы знаете, что Франк навещал вас, пока вы были без сознания?
– Знаю, я уже видела его сегодня утром. Он прощения просил.
– Он сказал вам, что знает про беременность?
– Хах! Уже все в курсе?
– Это не вина доктора, ваш муж не стал скрывать эту новость от нас.
– Интересно!
– Значит, Франк спокойно отнесся к вашему положению. Это хорошо.
– Он поразмыслил и успокоился. В конце концов, у нас с ним столько лет ничего не получалось. А тут наконец – ребенок. Уже не важно, чей он и от кого.
– Я рад за вас. Рад, что здравый смысл победил. Позвольте спросить, вы поэтому были такой довольной после убийства Луиджи? Поэтому забыли рассказать полиции о каком-то темном деле Борелли?
– Вы знаете, я вообще-то была не очень счастлива после смерти Луиджи. Но на следующее утро после всего этого я сделала тест-полоску просто по традиции, и вот! Случилось чудо! Я даже на этой почве мужа готова была простить, но слово за слово, он фингал мне поставил. В общем, несмотря на этот фингал, несмотря на смерть Луиджи, я была вне себя от счастья. Сама не ожидала. Оказывается, материнство превыше всего. Любого мужчины. Поэтому я была так довольна. А потом, когда мне назначили первое узи, я на радостях поехала в больницу и забыла даже Виргенса предупредить. Девчонки тогда приехали ко мне домой, искали меня… Напугали грабителем, но даже грабитель не испортил настроение. Я просто позвонила отцу, и он приехал. Но, как оказалось, мы рано расслабились, и грабитель этот был вовсе не грабителем.
– Так что вы можете рассказать о темных делах Борелли?
– Ах, об этом!
– Мы предполагаем, что на вас напали из-за этого.
– У меня дурной нрав. На работе меня все ругают за то, что я пофигистка. Так я еще была влюбленной пофигисткой. Представьте: Луиджи мне в постели решил рассказать про какие-то махинации, темные дела, то ли его собственные, то ли конкурентов, в итоге я не слушала ничего. Вообще ничего не могу сказать. Это все, что я хотела сказать мужу. Но даже за это получила по лицу. Да что об этом говорить! Все это в прошлом.
– Но убийца не в курсе, что вы толком ничего не знаете. Он даже не знает, видела ли Джейн его.
– В смысле?
– На нее тоже покушались.
– Когда?
– В тот же день, что и на вас.
– Ох! Бедняжка!
– Скажите, вам удалось заметить хоть что-то в облике напавшего на вас?
Луиза широко расширила глаза.
– Вообще ничего. Я почувствовала удар со спины. Затем бешеный крик Джейн, я упала, он убежал. Джейн подбежала ко мне и стала перетягивать место ранения, что-то говорить мне. На этом все. Простите, инспектор, от меня совсем никакого толка. Я очень хотела бы помочь, но образ преступника у меня в голове такой: просто какое-то темное пятно, и все.
– Это не имеет значения. Мы близки к разгадке. Но вы будете под охраной, пока дело не будет закрыто. Желаю вам скорейшего выздоровления!
– Большое спасибо, инспектор!
Между тем Биттерфилд вернулся в деревню, где в последний раз видели Марка. Его подчиненные по картам отметили те места, куда мог направиться Марк Лоткин, и с удивлением обнаружили, что среди этих мест была гостиница, в которой на выходных останавливался Кляйнц.
– Довольно интересное совпадение! – Сказал констебль.
– Позвоните ему, выясните, все ли с ним хорошо, во-первых, а во-вторых, когда он покинул гостиницу. Может быть, он видел Лоткина.
Вскоре констебль отчитался о звонке Кляйнцу:
– Ничего полезного для нас. Кляйнц уже в Лондоне, едет на встречу. Лоткина он не видел и вообще не помнит, кто это.
– Сидел с ним за одним столом и не помнит? – Уточнил инспектор.
– Я ему сказал об этом, он сразу вспомнил. Признался, что сам довольно высокомерен и не запоминает менеджеров.
Наступил вечер. Наташа, уставшая после тяжелого рабочего дня, выпила чашку кофе, поправила укладку, макияж, накинула на блузку пиджак, взяла отчеты, распечатанные ею для встречи, а затем пошла вниз, где ее уже ждал Кляйнц. Встретив его на входе и сдержанно улыбнувшись ему, чтобы он почувствовал степень холодности их компании, она провела его в просторную переговорную.
Пока они ждали прихода Верховного и Перкинс, Кляйнц, прежде не замечавший Наташи, поднял на нее глаза и слегка улыбнулся. Он довольно пристально разглядывал ее. Она взяла на себя смелость и тоже взглянула на него. Он был лысоват, невзрачен, лицо исходилось мешками, как будто он не так давно сильно похудел, но кожа еще не смогла подтянуться.
– Кофе? Чай? – Уточнила она, вдруг вспомнив, что ничего не предложила ему.
– Да, пожалуйста, капучино, только на соевом молоке.
– Я сейчас уточню, есть ли у нас такое молоко. Одну минутку.
