– Так как Вукович убил всех этих людей, если в первый раз на теплоходе он был все время со мной? Он не мог убить Луиджи.
– Верно. Луиджи убил не он, а Грег. А потом Вукович избавился от него, чтобы он не сдал его. Но после он узнал о том, что Луиза подозревала о его конфликте с Луиджи. Видишь ли, он не знал о том, что Луиза так тесно дружила с Луиджи, но все эти ваши обсуждения на работе и везде… Словом, он узнал и предпринял попытку разделаться с ней. Потом пришлось разделаться и с Марком, потому что он наконец нашел в переписке с Луиджи доказательства того, что это был Горан.
– Тогда почему Марк сразу не пришел к вам, если он что-то понял? Зачем подставился?
– Он знал, что его хотят уволить, боялся, что это произойдет очень скоро. Решил, что Горан может трудоустроить его, создать представительство здесь.
– Так что за конфликт был между ним и Луиджи?
– Это тайна следствия.
– Но я работаю с этими предприятиями! Я должна знать.
– Чуть позже все узнаешь.
Биттерфилд между тем уже вез ее к себе. Когда они вошли в дом, Наташа скинула кардиган, пошла в гостиную и уставилась в окно. Биттерфилд подошел к ней сзади, его пальцы нежно заскользили по ее плечам.
– Меня мучает совесть. Вы подставили его. Заставили оговорить себя.
– Забудь про него.
Биттерфилд резко развернул ее к себе и впился губами в ее губы, проник языком глубоко ей в рот. Она попыталась вырваться, но он завел ей руки за спину и прижал к стене, что начиналась сразу после окна. Так началась безумная бурная ночь, в течение которой они почти не спали.
Утром Биттерфилд отвез Наташу на работу. Он высадил ее чуть подальше от офиса, где почти никто не ходит, поцеловал ее на прощание. Когда она уже пошла к офису, он сказал громко:
– Знаешь, главное, что теперь никто не охраняет ни Луизу, ни Джейн. Ведь опасность миновала.
Наташа кивнула и впервые за последние дни облегченно вздохнула. Как же было хорошо на душе, как она радовалась всему, что видела! Всем, кого видела! У кофейного автомата она столкнулась с Джейн. Та выглядела совершенно здоровой и не казалась скрытной. Они крепко обнялись.
– Так значит, на тебя все-таки было покушение? – Спросила Наташа. – Инспектор мне почти ничего не рассказывал до последнего.
– Он очень странный. Рассказывает порциями, далеко не все.
– Видимо, так нужно для дела.
– Возможно.
Весело смеясь, обсуждая все дела последних дней, они пошли пить кофе перед офисом, где уже собирались любители покурить. Единственное, что смущало Наташу, так это то, что Джейн все время теребила локоны и поглядывала по сторонам: как будто до конца не верила, что опасность миновала.
Вскоре Лиз Перкинс вызвала Наташу к себе. Она выглядела благодушной и расслабленной.
– Я рада, что все разъяснилось. Что с вас окончательно сняли обвинения. Теперь нам предстоит очень трудная задача.
Наташа вздохнула: «нам предстоит» было равносильно «вам предстоит». Перкинс вызвала, чтобы взвалить на нее что-то еще.
– Нужно написать Кляйнцу и итальянцам о том, что расследование закончено и настоящий преступник найден. Что он во всем сознался.
– Имени не называть? И писать только им?
– Нет, имени Вуковича пока писать не стоит. После суда. Писать только тем, кто был на теплоходе, поэтому да, Кляйнцу и итальянцам, так как их сотрудники погибли.
– А в Хорватию что написать? Я просто теряюсь.
– В Хорватию пока ничего не пишем.
– Но как же…
– Надо будет, пусть делают официальный запрос в органы. Как будем вести дальше дела с ними, не знаю пока. Поэтому пока ничего не пишем.
– Хорошо.
– Меня поставьте в копию. Сделайте это прямо сейчас. Пора кончать с этой неопределенностью.
Наташа поднялась к себе и приступила за эти два тяжелых письма. Как долго она редактировала, стирала, заново начинала их. Наконец она поняла, что любой вариант был сложным и возможно каким-то корявым, неправильным что ли, поэтому отправила письма Кляйнцу и итальянцам, поставив в копию Перкинс. Вскоре она даже получила ответы от немца и итальянцев. Они казались довольными тем, что расследование завершено, а главное, убийства закончатся. Только Кляйнц признался, что из-за письма Верховного он, возможно, покинет свой пост: немцы инициировали внутреннее расследование этичности его поведения.
Вечером Наташа намеревалась поехать наконец домой, переодеться, в конце концов, она три дня ходила в одной и той же одежде! Для нее, чистюли, это был рекорд. Если Биттерфилд позвонит и потребует, чтобы она ехала к нему, кажется, она пошлет его на все четыре стороны – так ей надоели его приказы и указы!
Он действительно позвонил! Но только на этот раз сказал совсем не то, что она ждала:
– За тобой скоро заедет сержант, он отвезет тебя домой и будет охранять тебя всю ночь. Я сегодня занят. Работа.
– Что происходит?
– Все узнаешь в свое время.
Он положил трубку, не став слушать ее претензии и довольно справедливые упреки.
