У Хиллари упало сердце. На борту не было надписи — только стилизованные цветы, какие часто можно было видеть на прогулочных суденышках. Они миновали первое окно — круглый иллюминатор, — и попытались было заглянуть внутрь, но уперлись взглядом в тюлевые занавески. Почти наверняка спальня, подумала Хиллари, потому что уже заметила в передней части окна покрупнее, продолговатой формы. Там кают-компания и кухня, и там же наверняка сидят обитатели лодки.
Она вытягивала шею, чтобы прочесть первые буквы надписи на носу, и, подходя все ближе, словно бы услышала изнутри какой-то звук. Не телевизор, не радио — скорее движение.
Волоски у нее на шее поднялись дыбом, но она не ускорила шаг.
На носу явственно виднелось слово «Тайм».
Ошибки быть не могло.
Мэл Мэллоу был на седьмом небе. Пресс-конференция прошла отлично. Обычно журналисты не брезговали вопросами с подковыркой, однако сегодня даже эти закаленные в боях акулы пера были потрясены размерами перехваченной партии и — для разнообразия — не прочь были изобразить полицию в самом лучшем свете.
Какие-то проходимцы пытались поминать Люка Флетчера и пару раз вылезли с вопросами, на которые, как они сами прекрасно знали, отвечать никто не станет, но Мэл и Маркус сошлись на том, что это было даже кстати. Пусть Флетчер понервничает, пусть знает, что полиция давно в курсе его грязных делишек.
Донливи не поскупился на похвалы, и зам главного констебля, безусловно, взял Мэла на заметку.
Почти счастливый, он вошел в большой пустой кабинет, где обычно сидела его команда. Но где все? Ах да, вспомнил он, наверное, сейчас пересменка. Надо будет еще раз пригласить Джанин на свидание. Потом, конечно, будет неловко, но они взрослые люди, справятся как-нибудь. Утром, когда он увидел ее лежащей на дороге, сердце у него упало. Он перепугался. И даже когда она зашевелилась и ребята из скорой подтвердили, что травма не представляет опасности, у него все равно противно сосало в животе.
Но сейчас он вернул себе душевное равновесие. Ему хотелось домой. Он примет ванну, потом позвонит, например, кому-нибудь из сыновей, а потом нальет себе солидную порцию отличного «Сазерн Комфорта».
Тут он увидел Фрэнка Росса, который летел к нему словно верный почтовый голубь, и хорошее настроение разом растаяло.
Потому что вид у Росса был чрезвычайно самодовольный, а это не сулило ничего хорошего.
Хиллари бросила взгляд на Джанин, затем — на запертую дверь, за которой — она знала точно — были две-три ступени, выводившие в тесное помещение, служившее лодке гостиной.
Она пожала плечами, шагнула вперед и громко постучала в дверь.
Стоявший на бечевнике Томми подобрался, готовясь, если будет нужно, молнией вскочить на борт.
Джанин почувствовала, что ее тошнит. Она тревожно поглядела влево и вправо, но на бечевнике больше никого не было. Ни души. Только тянулись вдоль одного берега ряды ив, а вдоль другого — пшеничное поле, отороченное зарослями осоки. Никаких признаков цивилизации. В древесных кронах бранились галки, и их крики действовали Джанин на нервы.
У нее болела спина.
Ее тошнило.
Что она вообще здесь делает?
С раздумий о бессмысленности всего предприятия она переключилась на жалость к себе, и тут раздался щелчок — кто-то открывал дверь изнутри.
И Джанин увидела, что Хиллари стоит нос к носу с Альфи Мейкписом.
— Значит, ты думаешь, что она туда пошла? — в голосе Мэла звучало опасное напряжение. Он смотрел на лист бумаги, который сунул ему Фрэнк. Написанные рукой Хиллари слова не могли иметь иного толкования.
— Ну, не одна же, шеф. С ней Томми Линч. И Джанин, — коварно добавил Фрэнк, не сводя глаз с начальника. Чутье давно подсказывало ему, что известный бабник Мэл запал на красотку Джанин.
У Мэла не дрогнул ни один мускул на лице.
— Я полагал, что сержант Тайлер на больничном.
— Не, скаталась в больничку и вернулась. — Впрочем, Фрэнк вовсе не собирался выставлять Джанин Тайлер в выгодном свете, поэтому быстро сменил тему: — Детектив Грин и ее с собой потащила.
Мэл поднял глаза. Рука его непроизвольно сжалась в кулак, и кулак этот предназначался для поросячье-розовой Фрэнковой морды.
— В самом деле? — как ни в чем не бывало переспросил Мэл. — В таком случае давай-ка поедем за ними и посмотрим, не нужна ли им поддержка.
Надо предупредить Реджиса.
Нет, позже — если это действительно окажется та самая лодка.
И ему ни на мгновение не пришло в голову, что сам он делает то же самое, что проделала Хиллари, а именно — перехватывает соблазнительную задачу, ни с кем не желая ею поделиться. Но даже и эта мысль не сумела бы усмирить бушующий за маской спокойствия гнев.
Он устроит этой Хиллари такую выволочку, что чертям жарко станет.
— Да? — спросил Альфи Мейкпис, что-то жуя. Не что-то, а диетический крекер, как выяснилось мгновением позже, когда он откусил еще кусок.
Выглядел он при этом образцово-показательным туристом на лодке: вот он, отдыхает расслабленно за чашечкой чая с крекерами, и в ответ на их появление лишь лениво приподнял лохматую белую бровь.
