Каюта, которую делили дядюшка и Скай, была по-своему красивой и даже в каком-то смысле удобной. Пусть Скай и не был способен в полной мере оценить всю прелесть водного путешествия, он все же признавал, что помещение, украшенное деревянными панелями и мозаикой из ракушек и перламутра, напоминало неплохую комнату постоялого двора. Иллюминаторы прикрывали сине-белые занавески, магические светильники надежно крепились в металлических подставках, мебель, изготовленная из светлого бука, радовала глаз чистотой.
– Итак, уважаемый Гар-нут, вы расскажете нам, что именно побудило охо-шо напасть на корабль и как правильно его успокоить? – с улыбкой спросил дядюшка, когда они расселись вокруг небольшого овального стола.
– А что тут рассказывать? – хитро прищурился капитан.
Капитан, как и вся его команда, говорил на аэри внятно, но не очень чисто. Язык речного народа совсем не походил на наречия Аэрэйна: отрывистый, гортанно-звонкий, резкий.
Скай раньше общался лишь с наемниками из речного народа, а в наемники шли либо изгнанные с родных кораблей, либо добровольно их покинувшие после серьезной ссоры или еще какого недопонимания с соплеменниками. Потому, понятное дело, эти ребята своих традиций не чтили и родным языком не пользовались, по крайней мере при свидетелях, зато виртуозно ругались и на аэри, и по-веррийски, и, кажется, даже на лиссейском.
За последние несколько дней Скай постоянно слышал, как переговаривается между собой команда корабля, но мало того, что не научился различать отдельные слова, но даже не мог определить, злится или радуется речной человек, говорящий на своем языке. Впрочем, особо он не вслушивался: ему хватало своих забот. С остальными пассажирами члены команды говорили на аэри. На судах речного народа плавали местные торговцы, волшебники и путешественники, но также лиссейские купцы и выходцы из далекой Цумерской империи, и даже, говорят, суровые аргассийцы. Так что не только капитан, но и почти каждый матрос мог договориться с пассажирами на двух-трех языках, а выругаться как следует – на четырех-пяти.
Дядюшка, заговорщически подмигнув, достал фляжку волшебного медового взвара, до которого капитан, видно, был большим охотником, и плеснул на два пальца в предусмотрительно выставленные Ником стаканы.
Капитан одобрительно кивнул и отпил крохотный глоток, смакуя пряно-сладкую жидкость.
– Что тут рассказывать? – повторил он, но ясно было, что теперь-то он не против поделиться тем, что знает. – Охо-шо спит себе на дне речном, спит. Только-только почуял, что человеки плывут, только-только просыпаться начал, а тут его – раз! – по зеленой голове винтом! Так-то он корабли издалека узнаёт и успевает отползти. Но нынче-то мы шибко быстро идем.
Капитан со значением поглядел сначала на старого волшебника, потом на молодого: мол, вам ли не знать – магия!
Потом, зажмурившись от удовольствия, отпил еще один глоток сладкого взвара и продолжил:
– Охо-шо злится, когда его огнем бьют. Ну оно-то и понятно: это и мне бы не понравилось! – капитан покачал головой и снова приложился к взвару. – А к шон-та – дудочкам – почти все речные прислушиваются. Надо только знать, что выдуваешь.
– Что играешь? – уточнил дядюшка.
Капитан пожал плечами и кивнул, пробурчав себе под нос что-то невнятное. Насколько понял Скай, имелось в виду, что собеседник не совсем прав, но как ему доходчиво объяснить правильное, речной человек не знал и решил, что и пытаться не стоит.
– Давайте-ка пообедаем! – весело предложил дядюшка. – Время как раз обеденное. Вы ведь составите нам компанию, почтенный Гар-нут?
Капитан с видимым удовольствием согласился, а вот Скай вежливо отказался: мысли о еде все еще не вызывали восторга. Ник бросил на приятеля встревоженный взгляд, но промолчал и, повинуясь безмолвному распоряжению господина Арли, отправился за обедом.
Дядюшка меж тем выспрашивал у гостя, все ли духовые инструменты годятся для того, чтобы успокоить речного духа, можно ли, играя на шон-та, духа не усыпить, а, наоборот, раззадорить, и обязательно ли играть большой компанией? Гар-нут, смакуя любезно доливаемый взвар, отвечал на все вопросы: мол, играть можно на чем угодно, лишь бы умеючи, что раззадорить духа – дело несложное, но вот зачем бы это делать? Чем больше выдувающих звуки, тем лучше, но, коли припрет, бывает, что и в одиночку справлялись.
