Почетных гостей встречала целая делегация: шестеро мужчин в похожих синих камзолах и две женщины в строгих платьях того же цвета. Приветственные речи Скай пропустил мимо ушей, наслаждаясь тем, как постепенно земля под ногами перестает покачиваться. К тому же оказалось, что деревья, цветы и бабочки, если смотреть на них не с борта корабля, а стоя на твердой земле, выглядят куда веселее и ярче. Даже солнце теперь светило иначе, не ослепляя, а лишь подчеркивая красоту окрестных пейзажей.
Взаимные приветствия заняли не более четверти свечки, так что вскоре и встречающие, и гости шумной толпой двинулись по тропинке вдоль ограды виноградников вглубь берега, а затем повернули налево и вверх.
Дорога заняла почти две свечки, и если бы по пути Ник не подкармливал «хозяина» пирожками из благоразумно взятой с собой корзинки, сил на то, чтобы любоваться незнакомыми деревьями, пестрыми цветами и яркими птицами, у Ская бы не осталось. Будь его спутниками обычные люди, Приют прислал бы кареты для почтенных господ, но для волшебника, даже разменявшего шестой-седьмой десяток, путь в две свечки скорее в радость, чем в тягость. Если, конечно, волшебник не страдает от недавно пережитой качки. Дядя, его друзья и даже совсем пожилые волшебники шли бодро, то и дело угощаясь пирожками из большой корзины, которую нес Пит.
У встречающих в синем тоже нашлись свертки с пирогами и мешочки с сухофруктами, так что до Приюта полные впечатлений волшебники добрались вполне благополучно, в приятном предвкушении обеда.
Приют Почтеннейших встречал гостей тремя цветущими аллеями, расходящимися от ворот. Слева шумели златоцветные акареции, справа сплетались коридором магнолии с нежно-розовыми цветами, а прямо шелестели белые облака яблонь. Деревья цвели не по сезону, да и все лепестки, на какие падал взгляд, казались нарочито свежими – ни единого жухлого. Дорожки между ними были узорчато вымощены светло-серыми и темно-серыми камнями. «Яблоневая» самая широкая: по ней могли идти плечом к плечу шесть-семь человек, «розовая» самая узкая – тут гулять рядышком получилось бы только у троих не слишком упитанных визитеров.
Любезный провожатый махнул рукой в яблоневую аллею.
– Нам сюда, к главному дому, уважаемые, – и, не дожидаясь вопросов, пояснил: – Золотая аллея ведет к залам для упражнений, за ними смотровая площадка, а розовая аллея ведет к домикам наших постояльцев. Если хотите, после встречи с господином Фарном можно будет организовать экскурсию. А пока – прошу за мной.
Волшебники вереницей потянулись за провожатым по широкой мощеной дороге. Кто-то вполголоса обсуждал поддерживающие цветение чары, но бо́льшая часть прибывших хранила молчание.
Яблоневая аллея вывела гостей к пруду, вернее к целой цепи прудов, простирающейся до самого главного дома – солидного здания, похожего скорее на крепость, чем на место обитания отошедших от дел престарелых волшебников. Скай успел во всех деталях рассмотреть выглаженные временем камни стен и прорезные переплеты стрельчатых окон, украшающих здание вместо приличествующих ему бойниц, пока процессия неторопливо брела вдоль прудов, на водной глади которых покоились крупные бело-розовые лотосы.
На крыльце главного дома волшебникам встретились две женщины средних лет в темно-синих форменных платьях. Они поклонились, глядя на визитеров с доброжелательным вниманием, и поспешили по своим делам.
– Бр-р-р, они так посмотрели на меня, будто уже прикидывали, куда меня положить, чем кормить и во сколько гнать на боковую! – негромко, но выразительно пробурчал Лэмм.
– Точно! – хмыкнул кто-то.
– И вовсе нет! Просто посмотрели – и все.
– Каил, ты насколько моложе Лэмма? На двадцать лет? Двадцать пять? Вот потому на тебя они и смотрят без интереса, а вот старина Лэмм для них уже почти добыча, хе-хе!
– На тебя так же посмотрели, дорогая Дори!
– Эй, даме напоминать о возрасте – это неприлично!
– А разве старина Лэмм когда-то был приличным человеком?
Волшебники разошлись вовсю и в этот момент очень напоминали Скаю однокурсников во времена учебы: так же ехидничали и обменивались колкостями, хихикали, а некоторые, кажется, даже флиртовали. Хотя, с точки зрения молодого волшебника, сложно было представить место, менее подходящее для легкомысленной болтовни и кокетства.
Прибывших проститься с учителем Хенном рассадили в небольшом зале. В свое время это, кажется, был обеденный зал, сейчас же его переоборудовали в помещение для проведения торжественных мероприятий: небольшая сцена с трибуной, ряды уютных кресел, затененные плотными занавесями окна. Лекционный зал Академии это помещение тоже напоминало. Правда, в студенческих аудиториях были жесткие скамейки, а тут мягкие кресла с подушками, но в остальном сходство было несомненным.
Волшебники уселись кто где хотел, и вскоре открылась дверца на сцене. К трибуне неспешно вышел худощавый темноволосый мужчина в роскошном темно-синем костюме, расшитом серебром.
Он оглядел аудиторию и заговорил сильным, хорошо поставленным голосом:
