Адам видел этот дом в газетных репортажах, в вечерних новостях по телевизору, но никогда там не бывал. Время не пошло тому на пользу.
Проржавевшие чугунные ворота со скрипом распахиваются – висячие замки и цепи в момент срезаны, и полиция врывается внутрь. Обыск быстр и краток: крики «Все чисто!», громкий топот вверх и вниз по лестнице, а затем через лужайку к флигелю.
Входная дверь выбита за считаные секунды – старым доскам не устоять перед ярко-красным тараном. Но еще до взлома внутренней двери Адам понимает, что в строении пусто. Замки повисли открытыми на своих дужках, пыль явно недавно потревожена, причем не только его коллегами. Он ждет отчета, стоя снаружи, – это не занимает много времени. Под холодной моросью вновь возникают удрученные лица – последний кивок в его сторону, и все уходят.
Адам еще какое-то время неподвижно стоит, скованный разочарованием. Ее здесь нет. Но она здесь была.
Они опоздали.
Он звонит диспетчеру, осыпая ругательствами патрульных, заезжавших сюда два дня назад. Но ворота были заперты, никаких признаков взлома. Они сделали свою работу. В отличие от него самого.
Ему вручают белый костюм для осмотра места преступления, и Адам медленно надевает его. Оттягивает неизбежное, когда он увидит результат своих собственных ошибок. Если б он только послушал Ромилли! Не позволил их личному прошлому встать у него на пути! Если б у этого дома выставили охрану, оставил бы убийца Пиппу в покое? Или просто нашел бы какое-то другое место для своих преступлений?
Адам медленно входит в комнату.
Ботинки хрустят по грязи. Он видит толстые стены, слои звукоизоляционного материала на окнах, которые заглушали крики пленниц. Темно, если не считать тонкой полоски света, падающей из дверного проема. Он движется дальше. Кирпичные стены, балка по всей длине потолка… И с нее что-то свисает, вроде как светильник. Адам подступает на шаг, присматривается. Это лампа «летучая мышь», современная. Он протягивает руку в перчатке и нажимает на выключатель – лампа вспыхивает, отбрасывая его тень на паутину и мусор.
Адам чувствует запах пыли и влажной земли – но еще и рвоты, мочи, пота. Это сразу вызывает у него подсознательную реакцию: волоски на руках встают дыбом, по коже ползут мурашки – прилив адреналина буквально ощутим, как будто сейчас и вправду придется драться или бежать.
Услышав позади себя шаги, он оборачивается.
– Тебе нельзя здесь находиться, – говорит подошедшая женщина. Он узнает ее по фигуре даже в белом комбинезоне. – Мы еще пластины для ног не разложили.
– Знаю, Мэгс. Но мне нужно было увидеть…
– Я понимаю.
В самом центре комнаты – тяжелое деревянное кресло, валяющееся на боку. Вокруг него на полу разбросаны обрывки чего-то, в чем Адам узнает кабельные стяжки, а также какие-то бумажки, пластиковые обертки… Он присаживается на корточки рядом с одной из них: это стерильная упаковка от безопасной иглы, с надписью «SOL–CARE», и по спине у него сразу сползает струйка холодного пота. Рядом – большая темная лужа.
– Кровь? – спрашивает Адам, оглядываясь на Мэгги.
Та кивает.
– Мы еще это проверим. Но практически наверняка.
