Пыль на полу исчиркана и вытоптана, видны царапины и отпечатки подошв. А еще пятна и отдельные капли – одни темные, как та лужа, другие светлее. Адам не может удержаться, чтобы не осмотреть стену, и тут его взгляд останавливается на металлическом кольце, ввинченном в бетонную кладку. Он на секунду закрывает глаза. Призраки всех этих женщин вторгаются в его мысли. Именно сюда их притащили, именно здесь их пытали и насиловали, причиняя неописуемую боль. Именно здесь они умерли. В полном одиночестве.
И Пиппа тоже была здесь.
Так куда же, черт возьми, она подевалась?
– Я тут что-то упускаю из виду, Мэгс? – произносит Адам. – Если она была здесь, то зачем было убирать ее отсюда?
– Может, он как-то узнал, что вы скоро тут объявитесь?
– От кого? – Адаму с трудом верится, что это мог быть кто-то из его группы. Но разум продолжает за что-то цепляться. В нем по-прежнему светит хрупкий лучик надежды. Если Пиппа уже мертва, он оставил бы ее здесь. Если б она была мертва, они бы ее нашли.
– Вот чего я никак не пойму… – продолжает он. – Все в этом деле – похищение Пиппы, которую держали здесь, аккуратное захоронение тел на пустыре – указывает на организованного преступника, верно?
– Если с чисто психологической точки зрения, то да. На кого-то умного, рационально мыслящего, имеющего нормальную работу. Тщательно обставляющего места своих преступлений. Может, даже забирающего трофеи на память.
– Хотя то нападение в парке, – продолжает Адам, – оно было совершенно неорганизованным. Спонтанным. С полной потерей контроля над собой.
Мэгги вздыхает, и он поворачивается к ней лицом. Она смотрит на деревянную балку, на торчащие из нее крюки. На которые, как он знает, Коул подвешивал своих жертв, удерживаемых здесь на протяжении нескольких месяцев.
– Может, он теряет хватку, – тихо произносит она. – Это должно сильно сказываться на психике, даже такой испорченной. Даже на такой, как у этого нелюдя. – Мэгги смотрит на него, и ее глаза над маской полны боли. – Думаю, совсем скоро он окончательно потеряет самообладание. Единственное, что меня беспокоит, – это кого еще он замучает в процессе. – Она ненадолго умолкает. – Пусть это будешь не ты, Адам.
– Да он…
– Я уже вижу это. Посмотри на свое лицо. Сколько ты спал за последние пару суток? Два, три часа? Это уже что-то нездоровое.
– Да все тут нездоровое, Мэгс! Ты только посмотри. – Адам сердито обводит рукой комнату. Показывает на лужу крови, на стул. На пол, где некогда лежали изуродованные тела. – Все тут нездоровое, – повторяет он тише.
Он отходит от Мэгги, выходит из флигеля. Но прежде останавливается в дверях. Отметины, о которых упоминала Ромилли, всё еще здесь. Линии, вырезанные на дереве, – римские цифры, одна над другой. Адам проводит по ним пальцем в перчатке – XX, XIX, XVIII, – представляя себе монстра, который их оставил. Который стоял здесь с ножом в руке и делал эти зарубки, зная, что только что закопал еще одну ни в чем не повинную женщину. «Что он при этом чувствовал?» – думает Адам. Торжество, удовлетворение? Ощущал ли он при этом хоть какое-то раскаяние?
Цифра «семнадцать» – порядковый номер последней из убитых Коулом девушек, Грейс Саммерс, – отсутствует. Ее нашли мертвой во флигеле – он не успел похоронить ее. И в спешке забыл отметить эту свою добычу.
К горлу Адама подступает отвращение, и он быстро отворачивается от ужасной тюрьмы, которую устроил здесь Коул. Ему нужно подумать. У них еще есть время.
Адам обходит дом, не обращая внимания на подъезжающие белые фургоны и группы людей, устанавливающих оцепление. Они знают свое дело – это просто очередное место преступления, которое нужно сохранить в неприкосновенности. Он им не нужен.
Адам шаркает ногами по гравию. Подъездная дорожка заросла сорняками, одна из стен дома густо увита плющом, на крыше кое-где отсутствует черепица.
Дом меньше, чем он ожидал. Адам знает из отчетов, что здесь всего три спальни, но он каким-то образом вырос у него в голове – вроде бы совершенно невинный дом с ужасной тайной, упрятанной на окружающих его землях.
Дом, в котором выросла Ромилли.
Входная дверь открыта, и Адам входит в нее. Он велел криминалистам и оперативникам сосредоточиться на прилегающей территории и на флигеле, но кто-то из них не удержался от того, чтобы осмотреться и здесь: все-таки в некотором роде легенда – мрачная репутация дома манит даже профессионалов. В коридоре темно, пахнет плесенью, клочья отслоившихся обоев спадают на грязные деревянные половицы, которые прогибаются и скрипят от сырости под ногой. Коридор ведет на кухню. Все тут старомодное, нетронутое с момента ареста Коула в ноябре 1995 года. Право собственности на дом перешло к банку, но там оставили его гнить. Адам слышал, что фанаты истории реальных преступлений неоднократно пытались купить его, но им всегда отказывали.
«Надеюсь, что когда-нибудь его сровняют с землей бульдозерами», – сказала как-то Ромилли, но этого так и не произошло.
