Сейчас она уже не столь безупречна. Опять обмочилась и обделалась. На одежде – белесые пятна засохшего пота. Следы соплей, слез и блевотины. Ее стошнило во время моих попыток заставить ее поесть. Когда пришлось силой запихивать еду ей в глотку. Если она перестанет пить, что тогда? Она нужна мне. Мне нужно закончить. Нужно собственными глазами убедиться, что все получилось. До самого конца.
Делаю паузу, и в голове формируется план.
Быстро подхожу к столу и беру заранее приготовленный шприц. Вставляю иглу, выгоняю воздух, затем вонзаю ее ей в руку. Она резко вскидывается и смотрит на меня полными паники глазами.
– Что это было? – выдыхает она.
– Гепарин, – отвечаю я.
– Не надо… не надо… пожалуйста… – лепечет она, и я щелкаю пальцем по пластиковой трубке, стимулируя движение крови.
Но двух игл недостаточно. Беру еще пару штук, стаскиваю с нее носки и ввожу иглы в вены на верхней части ступней. Кровь заполняет трубки, после чего останавливается, готовая двинуться дальше.
Она опять плачет, умоляя меня отпустить ее. Прошлой ночью она молилась Богу, взывая о помощи. Но здесь нет Бога. Рядом со мной нет Бога. Он давным-давно бросил меня на произвол судьбы – я забочусь о себе без его помощи.
Смотрю вверх. Не в поисках Бога, а в поисках решения. Вижу деревянную балку, в которую ввинчен железный крюк. Не слишком-то высоко, но сойдет.
Беру кусок веревки и перекидываю ее через крюк. Надо по-прежнему соблюдать осторожность. Наклоняюсь к ее рукам и осторожно перерезаю одну из кабельных стяжек. Она вскидывается, пытаясь оцарапать меня освободившейся рукой, но я быстро перехватываю ее и обматываю веревкой. В ней неожиданно просыпается недюжинная сила, и меня восхищает ее решимость, но этого будет недостаточно. Освобождаю ей левую руку и тоже туго обматываю ее веревкой, креплю узлом. Она сопротивляется, ее глаза безумны, рот открыт, и она что-то кричит, когда я тяну, поднимая ей руки над головой, а затем стаскивая ее со стула. Иглы у нее в руках перекосились и уже еле держатся, но это не имеет значения. Я найду другие вены.
Ноги у нее все еще привязаны к стулу, и в панике она опрокидывает его. Он падает навзничь, выворачивая ей лодыжки – наверняка это очень больно. Но она не прекращает извиваться, корчится всем телом, повиснув на веревке.
Держу ее так, пока энергия у нее не иссякает и она не обмякает. Потом ставлю стул обратно на ножки, и она опять опускает ноги на пол.
– Гравитация, – говорю я ей. – Лучший способ.
