Росс приподнимает бровь.
– Предупреждаю, миндальничать я не собираюсь.
– Принято к сведению.
Адам и сам не хочет здесь находиться. Достаточно тяжело видеть человеческое существо при вскрытии, даже не зная его как живого, дышащего человека. Но обещание есть обещание, так что он здесь.
– Вам известна причина смерти? – спрашивает Росс, оглядываясь на Пиппу.
– Обескровливание?
– Практически полная потеря крови. Для преступника было настоящим испытанием так обескровить ее. В теле был обнаружен гепарин – как и у другой жертвы, но все равно.
– Как он это сделал?
Росс указывает на ссаженные кровоподтеки вокруг запястий трупа.
– Здесь два набора отметин. Один от связывания. Чем-то узким, твердым. Наверняка будет соответствовать обрезкам кабельных стяжек, которые вы нашли на месте преступления. То же самое и на лодыжках. Она изрядно сопротивлялась, что объясняет серьезное повреждение верхнего слоя эпидермиса.
Росс пристально смотрит на Адама, ожидая какой-то реакции.
– Продолжайте, – говорит тот.
– Второй набор отметин – вот здесь, ближе к концу лучевой и ладьевидной костей. – Он указывает выступающие на запястье бугорки суставов. – Они оставлены чем-то шершавым. Веревкой или чем-то подобным. Моя гипотеза в том, что она была почти полностью подвешена над землей за запястья. Растяжения и разрывы плечевых связок наверняка поддержат эту версию.
Адам на секунду закрывает глаза.
– С какой целью?
– Гравитация, Бишоп, – отвечает Росс. – Если поднять человека повыше, то вся кровь под воздействием силы тяжести устремится вниз. Тогда все, что убийце остается сделать, это вставить иглы или канюли.
Адам натужно сглатывает, чувствуя, что дрожит всем телом. Пытается абстрагироваться от увиденного, но Росс продолжает говорить, продвинувшись к ногам трупа:
– Изначально иглы были введены в вены на тыльной стороне обеих рук, и крови вышло сравнительно немного. Но как только жертва приняла вертикальное положение, он перешел сюда и вставил две иглы большего размера вот здесь и здесь. – Он указывает на верхнюю часть ее бедер. – Плюс, судя вот по этой ране, – добавляет Росс, имея в виду тонкий порез на лодыжке трупа, – сделал еще и разрез для доступа к вене Сафена[25]. Такую процедуру обычно используют для получения доступа к сосуду у пациентов с серьезными травмами или гиповолемическим шоком[26], когда канюляция затруднена. Насколько я понимаю, в данном случае этот метод использовался, чтобы более эффективно слить кровь из тела.
Сердце Адама гулко бьется в груди. Зрение начинает затуманиваться.
– Кто мог бы это сделать? – спрашивает он, моргая. – Мы ищем врача?
– Что ж, не исключено. Это не что-то такое повседневное. Такому методу учат на курсах травматологии, но применяют его не так уж часто. Если исходить из того, что ваш подозреваемый не особо беспокоился насчет того, что рискует накосячить, это может быть любой, кто общался с сосудистыми хирургами, травматологами или врачами «скорой помощи» и вздумал попробовать. На «Ютьюбе» даже есть видео. Все, что вам нужно сделать, это найти вену и ввести в нее канюлю.
Адам чувствует, как по спине стекает струйка пота. Его слегка пошатывает; он судорожно пытается хватить воздуха ртом, но помещение начинает кружиться. Мир лишается красок. Слишком поздно.
Ноги у него подкашиваются, и все погружается во тьму.
31 год назад
Мальчик сидит совсем один на больничной койке. Видит по другую сторону стекла своих родителей – их лица опущены, руки прикрывают рты. Прямо перед ними – врач, который им что-то говорит. Один из многих, но все остальные к нему явно прислушиваются. Важный доктор умолкает, и родители кивают. Все смотрят сквозь стекло на мальчика, их лица суровы.
И вот они уже возвращаются в палату. Его мать стоит рядом с кроватью, ее рука покоится у него на волосах. Он может сказать, что она сейчас заплачет – в последнее время мать вообще часто плачет. С тех самых пор, как у него начались кровотечения из носа, как появились синяки, которые никак не хотели исчезать.
Доктор что-то говорит ему, но мальчик не слушает. Он не понимает, что происходит – почему ему так плохо.
– Ты все понял? – спрашивает врач, глядя на него.
– Можно мне домой? – умоляюще произносит мальчик. Доктор бросает взгляд на его родителей.
– Нет, детка, – отвечает мать. – Слушай, что говорит врач. Тебе нужно еще какое-то время побыть здесь. Чтобы тебе помогли тут почувствовать себя получше.
Мальчик кивает, хотя думает, что ни черта ему тут не помогут. Сделают еще только хуже. Ломота в костях, усталость… Боль, которая охватывает все тело и как будто растет откуда-то изнутри. Ничто из этого никуда не делось.
