– Вы дозвонились своей матери в Австралию? Всё в порядке? Если это что-то личное, можете не отвечать…
– Нет, нет! Всё в порядке. Спасибо, Вик, то есть, мадемуазель Дюкетт.
– Вы готовы к рассмотрению заявлений?
– Что?
На самом деле, Конте задумался, с чего она упомянула Австралию.
– Заявления, комиссар. Через час у нас, то есть у вас, приём граждан. Из Департамента нам уже передали все документы. Вот они, – мадемуазель Дюкетт указала на шесть томов дел, переданных по указке Шаболо. – Можем начинать?
Отвыкший от всей этой рутины Конте бессознательно вздохнул:
– Да. Можем начинать, мадемуазель Дюкетт…
Конте решил навестить Адриана несмотря на то, что ещё в обед передал адрес искомой им особы. На самом же деле, комиссару просто требовались свободные уши. Хотя, сегодня в пансионате «Мимоза» был весёлый вечерок – на первом этаже в гостиной собрались старожилы городского ансамбля «До-ре-ля», и больше всего хотелось залить в уши воск нежели слушать жалостливый писк расстроенной виолончели и депрессивной Страдивари. Благо деревянные двери на террасе были ещё в состоянии сдерживать львиную долю шума.
Расслабляться было рано, потому ни о каком аперитиве не было и речи – только чёрный, обжигающий табачной горечью кофе.
– Эта скотина завалила меня всевозможными «пуговицами» – от дорожных пробок до побитых фонарей, писающих посреди площади собак, карманных краж, квартирных потопов и семейных разборок. Клянусь, я чуть не сдох, пока копался во всём этом дерьме! Кто кого отколотил, где чья кошка под чей порог нагадила, и толпы старух – чёрт, Фавро, это место пропитано старостью! Эти чёртовы старухи хуже Интерпола. Им до всего есть дело, они вынесут мозги даже мёртвому! Мой секретарь – какой-то жиртрест с каменным лицом, как у статуи, или мумии. Помощник – это вообще нечто! Фавро, эта девчонка, да ей едва исполнилось двадцать!
– А что в этом плохого? – скривившись от кофейной горечи протянул Фавро.
– Да в общем-то ничего… Ничего, за исключением того, что она оружие видела только на картинке, при ней не выругаешься, на неё не наорёшь, не прикрикнешь, а то, чего доброго, ещё в обморок грохнет. К тому же, её очень заботит моя мать и интересует мой отец. Да я даже в собственном кабинете не могу покурить!.. У меня крыша съедет, если я что-то не придумаю.
– Я бы с радостью помог, но занят своим «эксклюзивом».
– Можешь не язвить, Адриан, я понял твои намёки. Ты, кстати, ходил к этой Адие?
– Конечно же нет!
– Нет?! Почему?!
– А как ты себе это представляешь, Конте?! Я, по-твоему, должен завалиться в дом и с ноги заявить, что меня наняли под дулом пистолета следить за девицей, которую я никогда в своей жизни не видел?!
– Ха-ха! Прости, но мы практически в одной лодке.
– В одной заднице!
– Лодке! С сегодняшнего дня я отвыкаю от брани, иначе брякнув эдакое, введу мадемуазель-криминалистку в шок. Ну а ты, детектив вне закона, что собираешься делать?
– Пока не знаю, Конте. Скорее всего, послежу за домом, за его жильцами, узнаю их повадки, обычный режим дня…
– Так, дело запахло проникновением в чужое жилище и скорее всего со взломом. Ну-ну, дерзай Фавро, дерзай!
Следующий день в участке ничем не отличался от предыдущего, кроме того, что комиссар приехал на полчаса раньше, чтобы избежать обыденных утренних пробок. Тем более, что ехать пришлось медленными перебежками, периодически съезжая на обочины – лучше максимально щадить старушку, нежели тратиться на ремонты или не приведи Господь пересесть на общественный транспорт.
Куда бы Конте не приткнулся, всюду его настигала скука и уныние. Нескончаемые вереницы жалующихся мучеников, людей со зловонным перегаром и мятыми рубашками, подбитыми глазами и напрочь скошенными носами. Когда алкогольный душок, дешёвый одеколон и слащавые ноты парфюма старух смешались воедино, Конте окончательно вышел из себя…
Зайдя в уборную, он навис над умывальником и окатил лицо холодной водой. Конечно, ему было известно не понаслышке, что из любой ситуации можно найти выход. Нужно лишь нащупать правильный подход. Но в этой ситуации он никак не мог даже представить, с какой стороны ему подойти…
Выходя на улицу с галстуком набекрень и первой сигаретой за день, Конте направился к привычной ложбинке за палаткой, где парковал своё Пежо. Но сегодня вместо банановых шкурок и сена его машина оказалась завалена коробками с колючей экзотикой. Лотков двадцать набитых ананасами блокировали старенькую машинку, а рядом нагнувшись копошился собственник этого добра.
– Эй, эй! Ты не обалдел?! Это что тебе, стеллаж или полка холодильника?! Убирай всё это по-хорошему, пока я тобой не нафаршировал эти ананасы!
Араб оглянулся, скривил нос и недовольно прищурил брови, после безмолвно поднял палец вверх, указав на знак запрета парковки.
«Чёртовы южные нравы, даже лень шевельнуть губами», подумал про себя Конте и продолжил наступление.
– Ты глухонемой что ли? Я сказал, убирай своё барахло! Это служебная парковка. Перед этим птичьим базаром вообще-то поликлиника, почта, полицейский участок в конце концов!
