Обстановка в пансионате была полной противоположностью комфорту в «Премьер Отеле». Удушающе затхлый запах старых половиц и древней мебели с порога сбивал с ног, как и непроглядный туман, источаемый пыльным креслом даже если на нём никто не сидит. Скрипучая, прогибающаяся кровать, постель с ароматом нафталина и духота, мерзкая, навязчивая духота этих старых стен, даже несмотря на открытое настежь окно. Можно было часами вымораживать эту комнату вечерней прохладой, но всё было бестолку – мало того, что вы задыхаетесь, так ещё и задыхаетесь полностью окоченелым от холода. Но для Адриана это был тот самый желанный вызов, которого он ждал с самого приезда в Ниццу. Эта небольшая встряска уже зажгла в нём интерес перед новыми делами. Но Адриан Фавро никак не мог предположить, что новое дело свалится ему на голову буквально в тот же вечер…
Самым лучшим решением было ночевать с открытым окном – потому Фавро лишь слегка задёрнул занавеску и улёгся на кровать в том же костюме, в котором проходил весь день, лишь слегка ослабив галстук. Пиджак пришлось развесить на спинке убого старого стула – он слишком сковывал в плечах, не позволяя подложить руки под голову. Над кроватью висели чудаковатые часы с намертво закрытым окошком – видимо, кукушка скончалась по естественным причинам ещё в прошлом веке. Но этот звонкий грохот часового механизма был воистину настоящим испытанием на прочность. Выслушивая раздражающий стук, Адриан не мог позволить себе встать с кровати и снять часы прочь – он слишком хорошо устроился, обустроив тело между старых скрипящих пружин, и шелохнись он хоть на миллиметр, этот баланс будет нарушен, а несколько рёбер получат довольно неприятную пощёчину металлическими прутьями кровати. Так прошло три с четвертью часа, пока не зашумела колыбельная дождя.
Глубоко за полночь, застывший в положении горельефа Адриан уже не слышал ни мерзкого грохота старых часов, ни исторических ароматов старой мебели – он просто растворился в пространстве. Пока нечто, а точнее, некто не нарушил эту идиллию. На письменном столе, стоявшем практически под открытым окном, опрокинулись сразу несколько пузырьков с шариками от моли и клопов, и с отрезвляющим дребезжанием разлетелись по всему шероховатому полу. Адриан резко открыл глаза и по инерции слегка шевельнулся, что вызвало тупую боль в затёкших мышцах. В тёмной, лишь слегка освещаемой светом луны комнате показался немного согнутый силуэт человека и послышалось тяжёлое дыхание…
– Не глупи, иначе пристрелю! – приказал возбуждённый голос незнакомца.
Адриан осторожно приподнялся, пытаясь рассмотреть непрошенного гостя в лучах ночного светила, но всё, что он смог увидеть, это лишь внушительное дуло пистолета, мокрые, растрёпанные волосы и горящие от ярости или даже от страха глаза. «Здесь одно из двух – либо начинающий домушник, либо наркоман со стажем», подумал Адриан.
– Что тебе нужно? Если деньги, то ты плохо шарился, они в верхнем шкафчике. Забирай, я не жадный. Ну а если что другое – то ты ошибся адресом, друг.
– Это ты подавал объявление в «Вечернюю Ниццу»?
Ненадолго впав в ступор, Адриан выдавил:
– И?
– У меня есть срочное дело. – торопливо продолжил незнакомец, не отводя оружия.
– Чёрт, кажется, я дал объявление не в той газете…
– Слушай меня внимательно: Адия Урфе. Урфе, Адия. Запомни это имя!
– Провалами памяти не страдаю. Меня больше интересует, зачем мне его знать?
– Ты должен её защитить. Любой ценой! Если с ней что-нибудь случится, всё равно что, запомни – я убью тебя! Убью, где бы ты не находился! Запомни это – для меня не существует замков и дверей!
– Это я уже понял, что ты предпочитаешь входить через окна. Слушай, друг, ты бы объяснил толком что тебе от меня нужно?!
Незнакомец очень сильно торопился, словно за его голову было назначено баснословное вознаграждение, а гончие ищейки спущены с цепей. Действительно, спустя мгновение на улице отдалённым эхом доносились октавы полицейской сирены – возможно, колокол звенел именно по этому типу.
– Не смей меня обмануть! Не смей, иначе… Полиция найдёт твой холодный труп!
На этой весьма поэтичной ноте мокрый и взлохмаченный бандит скрылся в том же окне, оставив обескураженного Адриана в не ведомстве своей судьбы.
До утра Фавро не сомкнул глаз. В его голове постоянно прокручивались слова незнакомца с пистолетом. И отнюдь не угрозы волновали Адриана, а имя. Имя, вверенное ему под защиту.
Ко времени завтрака к пансионату с шумом и треском подъехала старенькая машинка – Конте прибыл как нельзя кстати.
В «Мимозе» была обустроена замечательная деревянная терраска с видом на зелёный садик. Старенькие столики, хлипкие стульчики-прищепки, затёртые, но выстиранные скатерти – всё это больше походило на антураж дома престарелых, нежели на туристический отель.
Прежде всех дел – добротный, чёрный кофе и несколько подгорелых, но аппетитно смазанных лимонным джемом тостов в компании с презрительно прищуренной яичницей-глазуньей.
– Конте, я звонил в «Премьер Отель», мне сказали, что ты ещё вчера съехал. Теперь кутишь в служебных апартаментах?
