– Милый Эрцест, ты так элегантно сейчас намекнул на бедняжку Франка, что я право тронута. Он был лишь помолвлен с Адией да и то, помолвкой это можно было назвать с натяжкой. До церковных колоколов у них всё равно бы не дошло – Елена его ненавидела. Как и тебя. И вот теперь её смерть развязала всем руки. Как бы я хотела поднять за него бокал, за этого смельчака. Кто же этот благородный, кто осмелился согрешить, убив старуху ради нашего счастья?
– Ивонн, я прошу тебя как человека – не мути песок в чистой воде. Оставь эту тему, нам всем нужно прийти в себя и забыть произошедшее.
– А такая ли она чистая, милый? Забыть… Мы, конечно, можем забыть, но вот забудет ли полиция? Хотя что-то мне подсказывает, что твой тесть адвокат уже взял ситуацию под своё крыло. Не так ли, милый?
– Я не убивал Елену. Как и Франк. Сначала я усомнился в его честности, но с течением времени я всё больше верю в его невиновность.
– Не путай себя, милый: ты не веришь, ты хочешь верить, потому что он жених твоей сестры. Но это не умаляет его вины в преступлении. И не только в одном.
– Твои слова Ивонн ни что иное как попытка отомстить за его…
– Ты хочешь сказать сплетни? Нет, это называется иначе – грязный чёрный язык. Этот мерзавец пытался очернить меня в глазах моих родных, распуская извращённые гадости о том, что я имею отношения с собственным братом.
– Жофруа видел тебя обнажённой в его комнате.
– Ты забываешь, Жофруа – мужчина. А мужчинам свойственны подобные фантазии. Видишь, даже этот старик видел меня обнажённой. И пускай не только он. А ты не хочешь посмотреть? Может, я позволю не только посмотреть. Всем давно известны твои проблемы с Ровенной. Забудь об этом, позволь себе быть безрассудным.
– Всё дело в том, Ивонн, что ты неинтересна мне как женщина.
– Будь осторожен, милый. Ты сказал опасные слова, а женщины очень мстительные существа. Может, лишённые логики, но с прекрасной памятью. Памятью, в которую намертво врезаются подобные фразы.
Пожалуй, за долгое время Конте узнал, каким бывает общественный транспорт. А всё потому, что его Пежо выдохлось ещё на первом километре по пути к пансионату «Мимоза». Карбюратор приказал комиссару отправиться на ближайшую автобусную станцию и присоединиться к людям с весьма унизительным статусом пассажиров, и висящими на штанге подобно орангутангам в зоопарке.
Добравшись до пансионата, первым делом Конте подобно селезню начал умывать холодной водой лицо и шею, сдав своё помятое пальто, а заодно и пиджак в химчистку.
– Ну что могу сказать, Фавро. Видел я твою красотку, но мне повезло больше – она была не при оружии.
Адриан был не в лучшем расположении духа и лишь хмуро буркнул в ответ:
– Конте, ты пришёл с этим? Есть новости поинтереснее?
– Ох, как ты на неё зол, что она засадила тебя за решётку. У меня новостей особо нет, но надеюсь есть у Дюкетт.
– Телефон в холле на первом этаже. – сухо указал Адриан.
Решив немного расшевелить Фавро, Конте подлил масла в огонь. Ответная реакция не заставила себя ждать…
– И если тебе интересно, нашёл я эту твою Адию.
– Чёрт, Конте, мог бы сразу сказать! Что с ней?
– Она в полном порядке хоть и до смерти напугана. Но уверяла, что ей ничего не угрожает.
– Что за детский лепет?! «Сказала», «не угрожает» – и ты этому веришь?
– Я верю своей интуиции. Потому и взялся за это дело.
Оставив Фавро наедине со своими мыслями, Конте спустился в холл к телефону.
– Алло, комиссар! Ваш доктор передал результаты исследований, и я сразу же передала их вашей матери, чтобы не забыть в этой суете. Очень многих интересует ваше здоровье, особенно нервничает господин «Л». Понимаете?
– Умница, Вик. Можешь уйти пораньше, сегодня я не вернусь в участок. Все дела перекинь на Карреля, пускай разгребает, ему это только в радость. Если вдруг мой доктор ещё что-нибудь передаст, свяжешься со мной. Я читаю Хемингуэя в тени мимозы.
– Всё поняла, комиссар! Не беспокойтесь, будет исполнено!
Эта шарада была вынужденной мерой, ведь если Лашанс крутился вокруг да около, он вполне мог прослушивать телефонные разговоры Конте с благословения самого Шаболо. Теперь только осталось понять, какой матери Вик передала папки?
Фавро не находил себе места, и описывал круги по комнате. К моменту возвращения комиссара пол практически дымился под его ногами.
– Конте, я должен с ней поговорить!
– Стой, Адриан, не гони лошадей! Тебе нельзя высовываться, так как если попадёшься во второй раз, считай пиши пропало. На меня не рассчитывай – Шаболо уже в курсе, что я влез в это грязное дело. Твоя задача вести наблюдение за домом. Знаю, работа монотонная, не под твою харизму, но в сложившейся ситуации – единственно возможная для тебя и очень нужная для меня. Купи себе блокнот, записывай всё с точностью до минуты. Гнаться ни за кем не надо – кто хочет, пусть катится на все четыре стороны, но если что-то покажется тебе интересным, действуй на своё усмотрение. Меня интересует, кто чаще всех остаётся в доме один помимо прислуги. Никогда не знаешь, когда это может понадобиться.
