– Отнюдь, ведь он этого не сделает. А всё потому, что у нашего мэтра рыльце в хорошем пушку. Что стоишь, сынок? Показывать жилище будешь или мне самому сообразить, если боишься того злобного старика?
– Я давно принял вызов, Конте. Откуда желаете начать? Кухня, гостиная, спальни, ванные, коморки?
– Давай начнём с комнат жильцов.
– Идите за мной, это на втором этаже.
Крутая, деревянная лестница была натёрта воском до совершенства. Подымаясь наверх за Эрцестом, комиссар удивлялся, как это ещё никто не свернул себе там шею.
– Здесь этаж разделён на левое и правое крыло. Вот комната моей сестры, она сейчас в каминном зале вместе со слугой Жофруа. Слава Богу, он отделался лишь царапиной – пуля просвистела в сантиметре от него. Наверное, начнём с этой комнаты?
– Валяй. – презрительно бросил Конте.
В комнате Адии всё было также, как и при первом визите комиссара. Ни света, ни жизни не прибавилось в этом царстве мрака и уныния. Вслед за Эрцестом и комиссаром дверь в комнату заскрипела – осторожными, гибкими шагами вошёл кот Мориез. Он окинул пространство хитренькими, изумрудными глазками, и начал играть с собственным хвостом, как котёнок, привлекая внимание. Право, для котов не существует возраста.
Конте сразу подошёл к открытому оконному проёму, засыпанному битым стеклом. Выглянув в окно, он дёрнул водосточку и глянул вниз. На первом этаже наверх смотрел человек с сигаретой…
– Это кто такой?
Эрцест подошёл к окну:
– Адар, брат Ивонн.
Комиссар отошёл в сторону, и ещё какое-то время незаметно наблюдал за Адаром. Тот, полагая что за ним уже не следят, выбросил прочь сигарету и поднял что-то тёмное и увесистое из заросших кустов под окном, сунув себе за пазуху.
Осмотрев мрачную спальню ровно минуты две, Конте скривился и что-то пробурчал себе под нос.
– Где комната старухи?
– Соседняя. Она ночь-полночь дёргала Адию по разным дурацким поручениям.
Недовольно зыркнув на двоих, покидающих помещение, Мориез подскочил в воздухе, стряхнув клок шерсти с боков, и пружинистыми, невесомыми шагами пошёл следом за Эрцестом и Конте.
– Вот её комната. Здесь всё так и осталось с тех пор.
Конте нехотя прошёлся по комнате убитой Елены, которую видел на фотографии.
Всё было также, как и в день убийства старухи – кресло-качалка, нагромождённое одеялами и подушками, открытый пустой сейф, прикроватный столик с какой-то грязной вязанной салфеткой, скрывавшей под собой липкие круги.
– Здесь чертовски гнетуще. – выдохнул Конте. – И даже никто не удосужился забрать на экспертизу эту вязанную салфетку с пятнами крови.
– Да и вообще много чего произведено не было, Конте.
– А что это за мебель старьёвщика? Что за полосы?
– Это Мориез сделал. После этого Елена приказала Жофруа подточить ему когти. А вообще, она всё позволяла этому коту, в то время как мы жили подобно арестантам. Возможно, это было единственное живое существо, которое удостоилось её любви, хотя я не уверен, что она знала, что это такое. Просто был один секрет, из-за чего она жаловала этого старичка. Мориез приноровился залазить ей на грудь, от тепла его шерсти ей становилось легче дышать.
– Да здесь и здоровый коньки отбросит! Эрцест, здесь настолько давящая атмосфера, что у меня нет желания задерживаться, это ретро заставляет меня задыхаться. Чья комната следующая?
– С севера или с юга?
– С юга.
– Ивонн.
– Отлично! Идём туда.
За порогом внимательно грел свои острые, пушистые ушки Мориез, и как только дверь открылась, он рысью проскочил под кровать.
– Эй, Морри! Мориез! Мы уходим, вылезай, не то останешься тут наедине с призраками!
– Похоже, Эрцест, что призраком его не испугать. Сюда бы полицейскую собаку в самый раз, живо бы он выскочил…
Словно понимая человеческую речь, Мориез ворчливо замяукал и соизволил послушаться. Его глаза были неизменно хитро прищурены, коготки выпущены, а во рту щеголяла задушенная мышь…
– Это что же, в охотники записался на старости лет? Не знаю, чему даже больше удивляться, твоим незаурядным талантам охотника или тому, что у нас в доме есть мыши! Как вам такое, Конте?
– Я был бы не против такого кота у себя в подчинении, если бы вместо мышей и крыс он приносил мне преступников в своих зубах.
Заперев комнату покойницы, Эрцест отвёл комиссара к будуару Ивонн Жако. Постучав, ему не открыли. До тех пор, пока она не услышала его голос.
– Ивонн! Можно войти?
Щёлкнув замком, дверь приоткрылась:
– Тебе всегда можно, милый, – многозначительно взглянула на него Ивонн и Конте не мог этого не заметить. – А, ты не один. Входите и вы, комиссар. Чем я заслужила такого почтенного гостя?
– Боюсь, детка, это не краткий визит. Я веду осмотр помещений этого зловещего замка.
– Прошу, осматривайте, мне скрывать нечего.
Шёлковая бархатистая накидка шла в тон её нежно-розовой помаде. Как и в прошлый раз, эта платиновая блондинка была интригующе-соблазнительной.
Подойдя к комоду, Конте открыл верхний ящик. Окинув взглядом ажурное бельё и шёлковые чулки, сразу перешёл к следующему. Этот момент вызвал смех у Ивонн:
