Но при отсутствии прямых улик, которые привязывали бы ее к месту преступления, ее упорстве в отношении убийства и благодаря кое-каким весомым доводам, изложенным ее адвокатом Аррондо на следующее утро, казалось все более вероятным, что мадам Баске будет отпущена на свободу.
До того момента, когда вскоре после ленча в полицейское управление доставили предварительный отчет Валери.
Как они и предполагали, никаких следов пронопразона найдено не было. И причиной смерти не было утопление. Она умерла от одиночной ножевой раны на шее, клинок прошел между вторым и третьим грудными позвонками, разорвав позвоночный столб. Кроме того, добавил Валери, жертва получила местный перелом левой лодыжки, в ране обнаружены частицы камня и песка, которые, Жако в этом не сомневался, будут соответствовать любому образцу, взятому под эстакадой в Вайон-дез-Офф.
Еще Валери отметил, что на момент смерти убитая была на третьем месяце беременности.
Большего не понадобилось.
Ближе к вечеру мадам Селестин Баске было официально предъявлено обвинение в убийстве Анэ Куври, и подготовлен немедленный перевод обвиняемой в женское крыло тюрьмы Бомет, пока мэтр Аррондо не подготовит ходатайство о залоге.
Взбегая по лестнице к своему кабинету, Жако чувствовал законное удовлетворение от проделанной за день работы. Убийство раскрыто меньше чем за сутки. Быстрее едва ли обернешься. Он находился на последнем пролете, когда над перилами этажом выше появилась голова Пелюза.
— Звонок от шефа, — сказал он. — Вас вызывает. Вас и Гасталя.
В своем кабинете на верхнем этаже Ив Гимпье выглядел взволнованным и раздраженным.
— У меня здесь был Ламонзи. И он жаждет крови. Вашей крови.
Жако кивнул. Гасталь откашлялся.
Оба стояли перед столом Гимпье, босс качался на стуле. Сесть не предложил. За плечом Гимпье через закрытое окно было видно, как чайки кружат у шпиля Катедраль-де-ла-Мажор. Стук отбойных молотков на строительстве ветки метро казался просто нудным отдаленным гулом.
— Что он говорит? — встревоженно спросил Гасталь. Гимпье прекратил раскачиваться и сердито взглянул на него поверх линейки. Жако заметил, что Гимпье не особенно нравится Гасталь.
— Говорит, что вы срываете его расследование...
— Ну, не так уж... нет-нет... — залопотал Гасталь.
— ...наступаете ему на пятки, — продолжал Гимпье, — хотя вам было сказано держаться подальше. Сказал, что вы спугнули подозреваемого, этого Рэссака, и сорвали операцию.
— Не может быть! — воскликнул Гасталь. — Он все неправильно понял.
— Хочешь сказать, что старший офицер лжет, Гасталь? Начальник отдела наркотиков? Ты хочешь сказать...
— Не было выбора, — прервал его Жако, придя на помощь Гасталю. Он понимал, о чем речь. Ламонзи изображал примадонну, искал крайних. Новость о его неудаче в порту циркулировала все утро, надо сказать, ко всеобщему удовольствию. — Рэссак проходил по расследованию дела Водяного, — продолжал Жако. — Что нам было делать? Смотреть сквозь пальцы из-за того, что Ламонзи состряпал некий план и не потрудился никому о нем сообщить?
Гимпье отвернулся от Гасталя и вонзил в Жако ледяной взгляд:
— Проходил? Связан с расследованием дела Водяного? Каким образом? Потому что квартира, владельцем которой он является, была арендована одной из жертв? — Гимпье начал качать головой. — Боюсь, вам придется поискать что-нибудь посущественнее. Я не должен говорить это, но в данный момент приятель Ламонзи требует официального разбирательства. И я не могу сказать, что виню его за это.
— Послушайте, — начал Жако, — было не только...
Но Гимпье ничего не желал слушать.
— По словам Ламонзи, а у меня нет причин ему не верить, он сказал тебе лично на прошлой неделе не лезть, а то будет хуже.
— Мы, насколько было возможно, и не лезли. — Жако старался сдерживаться, однако ощущал растущее раздражение — не на Гимпье, на Ламонзи. Подаст официальную жалобу? Да кем он себя, к черту, мнит?
— Значит, приезд к мсье Рэссаку домой в прошлую пятницу был просто визитом вежливости? — Гимпье бросил линейку и положил руки на подлокотники кресла. — Тебя видели. Как входил и как выходил.
— Он был частью нашего расследования, — повторил Жако медленно и тихо. — Было бы против правил не проверить ниточку. У нас труп на трупе, и мы не хотели очередного...
— Ты не подумал поговорить с Ламонзи?
— Поговорить с Ламонзи? С какой стати? Он-то с нами не разговаривает. Да и что бы он сказал? «Прочь, это мое расследование». — Жако покачал головой. — Не было смысла.
— Так что конкретно произошло? — вступил Гасталь.
Жако бросил взгляд на напарника, не совсем понимая, пытается ли Гасталь сбить накал ситуации или просто преследует свои интересы — как все это может повлиять на его возможный перевод в подразделение Ламонзи.
