— Начни прямо сейчас, и когда приедешь на место, передай Гасталю фотографию девушки из «Аква-Сите». Он работает в спортзале. Та девушка тоже могла быть членом клуба. Возможно, кто-нибудь ее опознает.
— Хорошо, босс.
Изабель уже выходила из кабинета Жако, когда пришел помощник государственного патологоанатома.
— Старший инспектор Жако? — спросил он, давая Изабель пройти в дверь и с интересом разглядывая ее.
Жако кивнул и жестом пригласил его в кабинет.
— Доктор Валери попросил занести вам это. — Он вручил Жако тощую голубую папку. — Предварительные результаты по телу, найденному в «Аква-Сите». Он говорит, что полный отчет представит завтра, а это пока даст вам пищу для размышлений.
— Передайте ему мою признательность, — улыбнулся Жако и открыл папку.
— Обязательно, — ответил молодой человек.
Когда за ним закрылась дверь, Жако устроился в кресле и начал читать.
«Неизвестная женщина, белая, 61 килограмм; среднего роста; возраст 20—25 лет; короткие рыжеватые волосы, голубые глаза.
Причина смерти: утопление. Следы жестокого сексуального насилия, как у других жертв, однако наличия спермы, спермицида или лубриканта пока не обнаружено. Будут проведены дальнейшие анализы. Также взята проба крови для исследования на наличие наркотических средств, в ходе которого будет установлено, применялся ли пронопразон, и, таким образом, существует ли связь между жертвами».
Жако открыл вторую страницу, где Валери изложил свои обычные дополнительные замечания и наблюдения — мелкие детали, которые Жако обожал и хранил.
«По мнению специалиста по зубам, — писал Валери своим паукообразным почерком, — жертва не является француженкой. Если только все пломбы не были поставлены ей во время поездки в Англию. Там используется совершенно другая технология, что-то наподобие амальгамы».
Кроме того, как и Жако, государственный патологоанатом обратил внимание на грубые ладони убитой. Сначала он подумал, что кожа сморщилась от долгого пребывания тела в воде. Но это не так. Кожа осталась шершавой. Что бы это ни было, но убитая занималась тяжелым физическим трудом.
Валери обнаружил и еще кое-что. Кристаллики соли в ее волосах. Похожие на перхоть. Просто въевшиеся в кожу, словно они находились там долгое время.
Жако закрыл отчет и улыбнулся. Яхта. Скорее всего.
У Жако это был первый за день пункт посещения. Кабинет капитана порта.
— Позвольте подняться на борт, капитан?
Старый капитан порта делал то, что у него получалось лучше всего. Положив на стол скрещенные ноги — толстый рулон карт оказался придавлен каблуками его синих парусиновых туфель, — он держал в массивной руке свернутый экземпляр «Экипажа». За окном утреннее солнце золотило отражающиеся в воде каменные стены форта Сен-Жан, а ветерок рябил зеркально-голубую поверхность водной глади Старого порта.
— Ты, — буркнул Салет, глядя на закрывшего за собой дверь Жако поверх газеты. — Не видишь, я сейчас занят?
Слова звучали коротко и резко, но общий тон был вполне дружелюбным. Если и существовал в действительности полицейский, для которого у Салета могло найтись время, то это был Даниель Жако, сын человека, с которым он ходил под парусом столько раз, что и не сосчитать, человека, который не меньшее количество раз спасал его шкуру на воде и на берегу.
Жако налил себе кофе и прошел к столу Салета. Старик вновь углубился в чтение газеты.
— Почему бы тебе не налить себе кофе? — прорычал он.
— Уже, — ответил Жако и поставил чашку на стол Салета.
Взяв бинокль, он подошел к окну. Суденышки, сотни лодок, яхты, моторные катера, рыбачьи скифы, все привязанные к своим плотам — металлическим мостикам, выступающим, словно ребра, в акваторию Старого порта от Ке-де-Рив-Нёв на юге и от Ке-дю-Порт на севере. Со своего наблюдательного пункта над марсельским Старым портом Салет мог разглядеть даже угря, извивающегося на столе раздельщика рыбы на Ке-де-Бельж.
— Так чем я могу помочь, старший инспектор? — Салет бросил газету в стол и развернулся лицом к посетителю.
— Достаточно одного взгляда в твои записи, Старик, больше ничего. — Жако положил бинокль на стол.
— Что тебя интересует на этот раз?
— Новоприбывшие за последнюю неделю. И любые значительные отходы в последние сорок восемь часов.
— Можешь не смотреть, — произнес Салет, заложив руки за голову и откинувшись назад, чтобы взглянуть на потолок, словно нужную Жако информацию можно было найти там. — Всего на сегодняшнее утро тридцать два судна, либо на якоре в порту, либо у Каренаж, судоремонтной платформы.
Каренаж, как знал Жако, это маленький причал для яхт прямо под зубчатыми башнями дворца Сен-Виктор и бойницами форта Сен-Николя. Старожилам известно, что это лучший причал. Не особо шумный, да и не нужно пересекать переполненную Ке-де-Рив-Нёв, чтобы добраться до чандлеров и ремонтных мастерских. Ниже шла лишь двухполосная окружная дорога, ведущая в портовый туннель и в непрерывное гудение трафика.
— А с отходами?
Салет покачал головой:
— С полудня в воскресенье ничего. «Реми» направился к Антибу. Об остальном уже доложено.
— Сколько из них стоят в Каренаж?
Капитан порта повернулся к компьютеру.
