— Пять, — отозвался он.
— Я начну с них, — кивнул Жако. — Не распечатаешь ли мне список, если, конечно, это не помешает твоему рабочему графику?
Салет фыркнул:
— Для тебя, старший инспектор, я сделаю исключение.
Первые две яхты, которые посетил Жако на Каренаж, были привязаны кормой к плоту и имели французские команды. Их триколоры то развевались, то опадали на ветру. Все экипажи переписаны. На третьей проход на палубу был заперт, она не подавала признаков жизни. Четвертая, с названием порта приписки на транце «Тулон», выглядела так, словно никогда не выходила в море, или по крайней мере ни разу не заходила за линию, связывающую Марсель и порт своей приписки. Жако знал тип людей, владеющих судами вроде этого, которые редко способны на что-то, кроме открывания бутылок, приглашения друзей на борт ради выпивки. Интересно, эти паруса вообще когда-нибудь расчехляли? Скорее всего они повсюду ходят на моторе, а аккумуляторы держат для холодильника и винного погребка.
Но последнее судно, указанное в каренажском списке Салета и стоявшее дальше по причалу, выглядело так, словно перенесло ураган. На нем был страшный беспорядок. Паруса кое-как обернуты вокруг мачты, палуба завалена неаккуратно сложенными веревками, по ватерлинии болталась бахрома водорослей, закручивающихся на солнце, а на штурвале сушилась одежда. Жако обратил внимание, что среди маек и обрезанных джинсов там висело и бикини. На транце красовалось название яхты «Анемона», а также был выписан порт приписки — БВО, Британские Виргинские острова.
— Есть кто-нибудь? — крикнул Жако, постучав ногой по стойке леера.
Под палубой послышался какой-то шорох. Что-то упало, зазвенело стекло — кружка или тарелка, — и послышалось приглушенное: «Черт!» Через секунду из люка камбуза показалась голова, волосы взъерошены, лицо темно от загара.
Жако подумал, что мужчине, видимо, лет тридцать пять. Массивные морские часы, на шее и правом запястье виднелась тесемка, цвет ее давно уже не определялся. Он почесал голову, попытался пригладить шапку светлых вьющихся волос и страдальчески скосил глаза на Жако. Он выглядел так, словно только что проснулся после ночного загула на Ке-де-Рив-Нёв. Жако понимал, как тот себя чувствует.
— Да? — спросил мужчина, в свою очередь, испытующе поглядев на Жако.
— Старший инспектор Жако.
Мужчина внимательно посмотрел на жетон, кивнул и вылез на палубу. Босой, в синих хлопчатобумажных шортах, плечи обильно обсыпаны веснушками, грудь, руки и ноги — сплошные мышцы. Он выглядел так, словно долгое время находился в море.
— Говорите по-английски? — спросил молодой человек, обойдя штурвал и усаживаясь в рубке.
Жако кивнул:
— Если нужно.
— Тогда идите сюда. Хотите пива? Кофе?
— Ничего, спасибо.
— Итак, чем могу служить? — спросил англичанин, протирая глаза и зевая.
— Всего несколько вопросов, мсье?
— Рэкстон. Ральф. Продолжайте.
— По словам капитана порта, вы зашли... — Жако сверился со списком Салета. — Во вторник?
Ральф кивнул.
— Из Сент-Джонс, Антигуа, тридцать один день в море. Настоящее тихоходное плавание.
— Экипаж?
— Мой брат Тим и Джилл. Джилли Холфорд. Всего три человека.
— А где именно все они?
Ральф пожал плечами, выставил нижнюю губу.
— Ваш брат? Тим Рэкстон? — подсказал Жако. Он с трудом выговорил фамилию. Она получилась у него без буквы «р».
— Последний раз видел его в баре, — сообщил англичанин. — Поздно ночью. Еще не вернулся на яхту.
— А мадемуазель Холфорд?
— Покинула яхту во вторник вечером. Где-то встречается с сестрой. В Ниме?
— И когда вы ожидаете ее возвращения?
Ральф пожал плечами.
— Сегодня? Завтра?
— Она сказала — через пару дней, но думаю, может быть, и позже... — Ральф подался вперед, сдвинув брови. — Ничего не случилось? Я имею в виду... с Тимом? С Джилли? Несчастный случай?
Если бы Ральф был на подозрении, Жако поиграл бы с ним немного дольше. Но он не был. Не мог быть. Холфорд — а Жако теперь был совершенно уверен, кем окажется их жертва, — была убита тем же человеком, который утопил трех своих последних жертв в озере, в ванной и на нижнем уровне каскада фонтанов Пале-Лоншан. Как раз в то время, когда «Анемона» шла под парусом в Карибском море или находилась на полпути через Атлантику. Ни Ральф, ни его брат Тим никак не могли быть убийцами.
Жако залез в карман и вытащил фотографию, снятую им с доски происшествий при выходе из комнаты группы. Он быстро взглянул на нее, прежде чем передать англичанину.
Это был черно-белый снимок. Снимок головы, сделанный в морге. Если бы фотограф сделал шаг назад, то были бы видны царапины на груди жертвы. Волосы высохли и стали светлее, глаза закрыты. Черно-белая фотография, решил Жако, будет более милосердной, чем цветная. Синие губы, бледная кожа, темные круги под глазами не казались чересчур отчетливыми.
Ральф потянулся за фотографией, перевернул ее и вдруг дернул головой. Если он играет, то это очень убедительная реакция, талантливое представление.
— Боже! — выдохнул Ральф и закрыл рот ладонью.
