— Мне очень жаль... — мягко произнес Жако, размышляя, а только ли товарищами по экипажу были Ральф и Джилли. Или, может, это был брат Тим?
Ральф медленно покачал головой, глаза крепко зажмурены.
— Боже, Боже... Что случилось? Где она?
— Значит, вы можете подтвердить, что это член вашего экипажа, Джилли Холфорд?
Ральф кивнул, не в силах оторвать глаз от снимка. Жако несколько секунд помолчал, потом заговорил снова:
— Боюсь, нужно выполнить определенные формальности, мсье. Нам нужно официальное опознание, и мы будем признательны, если вы сообщите имена ближайших родственников. Если они у вас имеются.
Ральф сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.
— Я только недавно с ней познакомился. Мы встретились на Гренаде. Она там работала, в баре. Родители у нее умерли. Кажется, они жили где-то неподалеку от Лондона. Боюсь, это все, что мне известно. Но скажите же, что произошло?
— Ее тело было обнаружено вчера утром. Недалеко от пляжа Прадо. Это дальше по берегу.
Ральф выглядел озадаченным.
— Вы хотите сказать, она утонула?
— Она хорошо плавала? — спросил Жако.
— Как рыба. Немыслимо, чтобы Джилли утонула. Жако развел руками.
— Нет-нет. Не Джилли. Должно быть, тут какая-то ошибка...
— Боюсь, ошибки нет, мсье Рэкстон.
Ральф посмотрел на Жако долгим, тяжелым взглядом, формулируя для себя единственно возможный вывод.
— Хотите сказать, это сделал кто-то другой? Кто-то ее убил?
Жако пожал плечами:
— Факты говорят...
— Черт... — Ральф прикрыл рот и нос ладонью, будто собирался чихнуть. Он еще раз сделал глубокий вдох.
— Скажите, пожалуйста, она оставила на борту какие-нибудь вещи? — спросил Жако.
Похоже, Ральф не понял, о чем говорит Жако.
— Нет ли ее чемодана, сумки... Можно взглянуть где?..
— Да. Да, конечно. — Англичанин поднялся, все еще держа снимок в руке. — Простите. Идите за мной.
Каюта Джилли находилась в носовой части яхты. Душное закругленное пространство, застеленное грубо вырезанным клином из пенопласта, бока которого загибались на наклонные стенки каюты. Простыней не было, только расстегнутый спальный мешок и подушка без наволочки.
Ральф, наклонившись, прошел в дверь и открыл шкаф. Затем отошел в сторону, чтобы пропустить Жако.
В шкафу висела одежда для дождливой погоды — стеганая куртка, джинсы и хлопчатобумажные штаны. Под всей этой кучей грязных маек, нижних рубашек и саронгов Жако обнаружил вещевой мешок. Вытащил его и отнес в главную каюту. Ральф при этом пятился задом по коридору перед ним.
Поставив мешок на стол, Жако открыл замок-молнию и принялся перебирать содержимое. Вот стопка чистой одежды — футболки, шорты, трусы, бюстгальтеры и шерстяные гольфы, скрученные в клубки, — все неглаженое, но сухое и аккуратно сложенное. Жако выложил вещи на посудный стол, возле которого на лавке с подушками свернулся калачиком Ральф. Перевернутая лицом вниз фотография Джилли лежала перед ним.
Заглянув еще раз в мешок, Жако поднес его поближе к свету и запустил туда руку. Со дна достал пачку американских долларов, перехваченных резинкой, упаковку батареек, простенький фотоаппарат и пару матерчатых туфель. Он положил все это рядом с одеждой, снова залез в мешок и вытащил ручку, несколько чистых почтовых открыток и несколько смятых чеков на обмен валюты. Жако разгладил их. Самый свежий датировался концом марта, как раз перед тем, как «Анемона» отправилась в плавание в Европу.
Паспорт, который искал Жако, был в закрытом на молнию боковом кармашке. Он раскрыл его. С фотографии на него смотрело сияющее, в веснушках, лицо, волосы заплетены в косы, на зубах пластинка — школьница. Жако взглянул на дату выдачи паспорта. Восемь лет назад. Указана дата рождения — 12 сентября 1973 года. Место рождения — Виндзор. Он полистал страницы. Добрая половина паспорта была занята разными визами. Размытые красные и черные штампы из Тринидада и Тобаго, Гренады, Доминики, Гваделупы, Сент-Винсента, Ямайки. По датам, начиная от Штатов — сентябрь прошлого года — и заканчивая помеченной началом апреля синей шестиугольной печатью Антигуа. Американская виза была выдана в Лондоне четырнадцать месяцев назад.
Яхта словно присела и чуть накренилась, на сходнях послышался звук шагов. Кто-то спрыгнул в кабину.
— Ральф? Ты здесь?
В люке возникла копия Ральфа, только помоложе и посветлее.
Ральф посмотрел на Жако:
— Мой брат. — Потом повернулся к Тиму: — Это из французской полиции. По поводу Джилли...
Это нельзя было назвать лучшим утром, и Поль Баске пребывал не в лучшем настроении. Прежде всего он намного опоздал. А Баске ненавидел опаздывать. Время — ценный товар в любом смысле, и им нельзя разбрасываться.
