Конечно, новость о Доде — потрясающая. Но, отодвигая для матери стул и помогая ей сесть, одну вещь де Котиньи знал наверняка. Даже если бы он захотел, у него нет возможности выставить свою кандидатуру на пост мэра. Сейчас уж точно. После того, как он просмотрел ту видеокассету.
После обеда мать изложила свои планы по его продвижению, но Юбер слушал вполуха. Мыслями он все время возвращался к той осаде в кабинете три дня назад с непрошеным гостем. Он словно наяву опять видел его, высокого, с темным лицом, копной мягких черных волос, в изысканной одежде, с понимающей улыбкой и мягкими разъяснениями. Знакомое лицо, он будто видел его где-то...
Потом кассета, вставленная в видеоплейер, — та квартира на Кур-Льето. Он узнал ее сразу. Мелькание тел, удары палкой, хриплые стоны на звукозаписи... Это сопровождалось простым требованием, что надо тому человеку, в то время как на экране менялись изображения. Будто у него, де Котиньи, была альтернатива, когда он смотрел свою игру с нарастающим, леденящим душу ужасом. А если бы гость узнал всю историю? — подумал де Котиньи. Хотя кто сказал, что он не выяснит все до конца?
А теперь, если мать добьется своего, в невольниках у незнакомца будет не только руководитель городского планирования . Если Юбер сделает то, чего она хочет, — выставит свою кандидатуру на пост мэра и будет избран, — тот парень получит на стол еще большую рыбу. Об этом не могло быть и речи. Но Боже, как рассказать обо всем матери?
Мадам де Котиньи помогла ему надеть пиджак, передала кейс и поцеловала на прощание. Она погладила его по щеке, ласково, с гордостью...
Ей не нужно ничего говорить. Но он должен сказать. И, застегивая пиджак, Юбер пообещал ей подумать. Как и ожидалось, на глазах у матери выступили слезы.
По дороге домой Юбер де Котиньи остановился в Эндуме, открыл дверцу авто и отдал свой обед кювету.
— Ты ведь не забыл, нет?
Голос в его мобильнике, когда Жако направлялся домой, вдруг стал знакомым. Низкий, с едва заметным сентиментальным акцентом.
Сидне. Сид и Сезар Месниль. Обед. Четверг. Несколько друзей... бутылка-другая... Возможно, кускус... ничего особенного. Это было краткое описание. Это то, что Сид сказала, позвонив. Пригласила его неделю назад.
Но Жако забыл. Хотя и не признался в этом.
— Мог ли я забыть?
— Известно, — подозрительно пробормотала Сид. — Я знаю, что ты... помнишь?
— Только я буду один.
— Бони вызвали?
— Сама понимаешь.
На другом конце линии послышался резкий вздох. С Сидне Месниль не было нужды толочь воду в ступе.
— И?
— И ничего, Сид. Просто я буду один.
— С тобой все в порядке? Скажи мне, Даниель.
— Позже, возможно. А сейчас я пытаюсь добраться домой. А движение убийственное. Увидимся в... во сколько? В восемь, да?
— В восемь тридцать.
— Восемь тридцать? Отлично. — Он отключился, пока она не успела спросить что-нибудь еще.
Это был типичный для Сид и Сезара вечер. Никаких формальностей, никакого распределения ролей. Дюжина гостей — коллеги Сезара из университета, друзья Сид, люди, которых они знали многие годы, с которыми они только что познакомились, но уже прониклись к ним симпатией, — рассредоточились по квартире Меснилей. Они сидели, стояли, кочевали из комнаты в комнату, курили, пили, когда хотели, накладывали себе еды — кускус, как было обещано, десяток разных салатов, тарелки со всякой всячиной, теплые булочки, фрукты, сыры, подносы со сладкой, как мед, пахлавой с рынка в Бельсюнсе, — разложенной на длинном раскладном столе на лоджии. Джон Кольтран создавал музыкальный фон.
Это была манера Сид и Сезара. То же самое делали бы и вы, если бы выросли в Стамбуле, как Сид, или в Тунисе, как Сезар. Странная пара, с которой Жако сдружился с тех пор, как Сид, по профессии остеопат, вылечила ему плечо — частое неудобство, которое приносило регби.
Несмотря на приказ, Жако опоздал. Оказался последним, судя по толпе в квартире. Сид взяла его куртку, бросила ее на кучу одежды у дверей, поцеловала, обняла, как всегда, выговаривая, мол, он слишком много работает, надо научиться расслабляться. Жако пожалел, что забыл об этом вечере. Ведь это событие, которое бы скрасило ему дни после ухода Бонн.
