Забравшись наверх, Сардэ отряхнул шорты и майку и огляделся по сторонам. Все шло, как он и надеялся. Высокая каменная стена, покрытая зарослями гибискуса и жимолости, скрывала его от взглядов с соседнего участка, а серые шелушащиеся стволы сосен, остролистное алоэ и олеандр с розовыми побегами надежно отгораживали от крыльца дома де Котиньи. Он медленно прошел вперед и затаился между деревьями. За алоэ и олеандром открывалась обширная лужайка. В пятидесяти метрах виднелась каменная приступка бассейна, трамплин для ныряния, полоска голубой воды и плетенные из тростника лонгшезы — такие продаются вместе с мягкими скамеечками для ног и стоят каждый больше, чем он зарабатывает за неделю. Пригибаясь, Сардэ быстро побежал между соснами и оградой — подъем стал более пологим, под ногами пружинил ковер из сосновых игл, — пока не достиг места, которое во время последнего визита счел лучшим пунктом для наблюдения. Здесь склон выравнивался футов на двадцать, а дальше опять поднимался вдоль боковой стены дома.
Скинув сумку, он лег на спину и стал смотреть в темнеющее небо через кружевные ветви сосен в ожидании, когда восстановится дыхание. После дневного жара ощущался сильный запах смолы, земля под спиной и ногами была теплой, иголки слегка покалывали локти, бедра и икры ног. Сардэ перевернулся на живот и прополз к небольшой насыпи, которая прикрыла его от дома, и устроился поудобнее среди выпирающих из земли корней.
Развязав шнурок на сумке, Сардэ нащупал внутри бинокль, вынул его и нацелил на далекую террасу. Он навел фокус, и размытые контуры и цвета внезапно обрели ясность и четкость — трамплин для ныряния, лонгшезы, ведерко для вина и стакан. Откуда-то справа донесся переливчатый смех.
Сардэ довернул бинокль и увидел их выходящими из дома. Они появились в дверях на террасу, сначала мадам де Котиньи, завернутая в шелковый халат, босая, за ней женщина в наброшенной на плечи спортивной куртке. Хозяйка дома обернулась, обхватила напарницу за талию и притянула к себе, скользнув губами по ее щеке и шепнув что-то на ухо. Снова смех.
Благодаря биноклю Сардэ мог стоять прямо там, рядом с ними, достаточно близко, чтобы дотрагиваться до их грудей. Если бы прийти на час раньше, подумалось молодому человеку, он увидел бы больше, чем рассчитывал. Точно. Парочка лесбиянок, жадно думал он. Он бы с удовольствием посмотрел на них. Но уже слишком поздно, так как младшая из женщин явно собралась уходить. Она взяла свою сумку с лонгшеза, подала мадам руку, и они, обнявшись, вошли в дом через террасу и пропали из виду.
После того как они скрылись в доме, Сардэ осмотрел через бинокль все окна. Нигде ни огонька. Ни одного движения. Ни звука. Правда, он ничего такого и не ожидал. Едва ли тут есть кто-нибудь еще, если хозяйка дома развлекается таким образом.
От передней части дома до Сардэ донесся звук запускаемого мотора, шуршание гравия и слабенький гудок сигнала. Он снова нацелил бинокль на террасу и бассейн. Через несколько секунд мадам де Котиньи появилась вновь, вступив в перекрещивающиеся круги окуляров, мучительно близкая. Она обошла бассейн, остановилась на ближайшем к нему бортике, повернулась спиной и сбросила халат. У него перехватило дыхание, и он опустил бинокль, чтобы увидеть ее зад. Но замешкался. Она нырнула, и картинка исчезла. Остались лишь плитка бортика и плещущаяся вода.
Сардэ убрал бинокль от лица и утер пот.
Фотоаппарат или нож? Фотоаппарат или нож? Не в этот ли вечер он сделает свой выход?
Он почувствовал, как его плоть неудобно вжимается в материю шорт. Боже, какой промах! Он просунул руку под ремень и попытался поправить у себя в штанах. Теперь поудобней. Он поднес бинокль к глазам как раз вовремя, чтобы увидеть, как мадам де Котиньи выбралась из воды, встала на краю бортика, выжимая волосы. Вода струилась по ее телу, последний луч солнца золотом отражался на груди.
Не заботясь о том, чтобы прикрыться, она пошла в его сторону, к креслу, взяла с сиденья пачку сигарет, вытащила одну и прикурила.
Она курит. Сардэ этого не знал.
Он заскрипел зубами. Теперь он не сможет ее поцеловать. Вот сука! У нее во рту, на языке сплошная кислота и горечь. Но есть другие места, где вкус по-прежнему сладкий. И, подумав об этом, Сардэ принял решение: не фотоаппарат. Поднявшись на четвереньки, он засунул бинокль в сумку и пошел вперед, рассчитывая расстояние между ними, пока не представляя, какой сценарий выбрать и как его проиграть.
Все получится само собой, он был уверен.
А если что-то пойдет не по сценарию, всегда можно прибегнуть к ножу.
Сьюзи де Котиньи смотрела, как старенький «рено» сворачивает с подъездной дорожки. Длинная загорелая рука высунулась через люк и помахала. Прощальный сигнал клаксона, и в следующее мгновение машина исчезла из поля зрения. Сьюзи послушала, как звук мотора «рено» постепенно затих в тихих вечерних улочках Рука-Блан, повернулась и пошла на террасу.
Неплохой, решила она, денек. И впрямь все прошло точно по плану. Но чего-то не хватало, чего-то в неожиданной встрече недоставало, и она этого не предвидела.
