«Ах, Мари, Мари, — вздыхал про себя любовник, вспоминая страстные объятия элегантной аристократки, причем реальность путалась у него в голове с вымыслом и наоборот. — Ведь мы могли бы с ней… У нее такой замок… Столько акций… Такое состояние… Жаль, что наш роман закончился, едва успев начаться, — размышлял Парнов, валяясь на полу со скотчем, противно стянувшим губы, — из этого флирта мог бы получиться неплохой бизнес…»
Вскоре пленника грубо выволокли из самолета (его волочащиеся на весу ноги пересчитали все ступеньки трапа) и кинули, кажется, в кузов крытого грузовика. Грозно взвыл мотор, машина помчалась, взвизгивая тормозами на поворотах.
Через полчаса тряски пленник ступил на твердую землю, мешок наконец-то сняли и вынули изо рта кляп. Парнов выдохнул с облегчением: ну, слава Богу! Луч фонарика скользнул по стенам, осветив неприглядные стены с потеками воды. Из-под ног порскнули темные тени, свет выхватил из мрака серо-коричневые спины и длинные омерзительные хвосты — крысы!
— Вы не имеете права! — откашлявшись, заговорил Парнов, как только понял, что ему предстоит пара дней интимного тет-а-тет с грызунами. — По условиям контракта фирма не должна причинять своим клиентам физический вред! Не должна грубым образом травмировать психику! А вы травмируете! Крысы могут меня покусать!
— Гля на него, Жмурик! — с удивлением выслушал один из конвоиров пламенную речь. — Кажись, он права решил качать!
Луч фонаря ослепил отвыкшие от света глаза, пленник зажмурился, заслоняясь рукавом.
— А вот мы ща тебе покажем физический вред, — угрожающе заявил Жмурик, после чего Парнов почувствовал чувствительный тычок в живот и согнулся пополам, как книжка.
— Вы не имеете права, — хрипло пробормотал он. — Я пожалуюсь вашему начальству, я подам в суд, фирма будет платить неустойку!
Новый тычок поставил любителя справедливости на колени.
— Ну, борзеж! — удивился первый голос. — Я такого придурка еще не видел! А ты, Жмурик?
— И я не видел, — изумленно подтвердил второй голос. — Давай ему, что ли, пасть заткнем?
Они принялись в четыре руки обрабатывать лежащее на земле тело. Ребята распалились не на шутку — легкие, сперва даже как бы дружеские удары становились все сильнее и ощутимее — парни входили в раж. Парнов понял, что с рядовыми исполнителями разговаривать бесполезно. Лучше не злить их, может, они и правил игры не знают! Лучше уж сразу иметь дело с руководством…
— Гля, заткнулся, — почему-то шепотом произнес первый голос. — Слышь, Жмурик, как бы нам его до смерти не уходить…
— Ничего, — хмыкнул второй тип. — Главное, чтобы он ручку смог завтра держать, а остальное ему уже ни к чему…
Полуизбитый Парнов тихонько отполз в угол, чтобы не связываться с тупоумными исполнителями чужих приказов. Ну, это избиение он еще им припомнит! Они у него еще попляшут!
Значит, завтра, они потребуют, чтобы он подписал какие-то бумаги. Ясно какие — что, значит, претензий у него к фирме нет и никто его не бил. Фиг вам, ничего он подписывать не будет, поигрались, и хватит! Может, чего еще потребуют… Только чего?
Ночь прошла относительно спокойно — то ли крысы были сытые, то ли пища им казалась неаппетитной.
Утром пленника выволокли из подвала и притащили в какой-то сарай. За столом сидел широкоплечий тип с ежиком коротко стриженных волос на голове и развитой челюстью серийного убийцы. За поясом его широченных брюк виднелась вороненая рукоятка пистолета.
— Ну что, живой? — иронически хмыкнул он, оглядывая потрепанную фигуру презрительным взглядом, и добавил: — Ну вот что, мужик… Если хочешь еще пожить, подпиши бумаги и можешь дальше отдыхать. И мы к тебе свои претензии снимаем. По счетам-то нужно платить!
Парнова подвели к столу, сунули в руку ручку, выложили перед ним стопку отксеренных листов.
— По каким счетам, позвольте узнать, я должен платить? — ядовито улыбнувшись, спросил пленник, демонстративно закладывая руки за спину. — Мы с вами, кажется, не имели чести встречаться на деловом поприще.
— Чего? — не понял витиеватого слога широкоплечий. — Короче, не тяни, в натуре. Как договаривались, бабки на стол.
— Когда это мы с вами договаривались, позвольте узнать?
— Когда, когда… В тюряге, в натуре! Вышел на волю — гони бабки!
— Но ведь не вы меня освободили! Меня отпустила полиция, потому что я не виновен!
— Договор был такой, — не унимался широкоплечий, — вышел на свободу — плати!
«Идиоты! — ухмыльнулся про себя Парнов. — И они думают, что я поверю им и испугаюсь!» А вслух он произнес с иронической усмешкой:
— А что будет, если я не подпишу?
Пленник открыто улыбался узколобому типу с пистолетом, как будто кокетничал, хотел, чтобы его уговаривали.
— Не подпишешь? — Узколобый, очевидно, был настроен по-деловому и вытащил из-за пояса пистолет. — А вот это ты видал? Хочешь проверить, работает ли он?
— Вот что, парни, — лениво произнес Парнов, деланно зевая, чтобы продемонстрировать, как ему осточертело это дешевое актерское любительство. — Звякните-ка своему начальству… Вешневу или там еще кому… Скажите, что я прерываю сценарий! Мне ваши дешевые поделки надоели!