Однако какая она была холодная! Живой человек не может быть таким холодным. Парнова передернуло. Прочь дурацкие мысли и воспоминания! Не важно, живая была Мари или мертвая, главное, что он сейчас свободен и может вернуться домой. Вот дурак, а он еще хотел бежать под видом мелкого уголовника Петрунина! Очки дебильные нацепил… Ну и работают в этом «Нескучном саду» — комар носа не подточит. И убийство подстроили, и в тюрьму его засадили — чтобы после шикарной жизни председателя комиссии привередливый клиент острее ощутил пряный вкус бытия. А он и поверил… Провели как мальчишку, — ухмыльнулся про себя Парнов и радостно осклабился: он не ошибся в выборе фирмы, которой можно доверить собственные развлечения!
К краю тротуара подкатило такси с темными стеклами.
— Отель «Риц», — все еще улыбаясь, произнес Парнов по русской привычке, так поражающей всех таксистов за рубежом, усаживаясь на переднее сиденье, а не на заднее.
И сразу почувствовал на своем виске холодный ствол пистолета.
— Не дергайся, падла, урою, — просипел сдавленный голос, и Парнов застыл, будто пришпиленный к сиденью.
Рука в черной перчатке тронул шофера за плечо: — Трогай, Гроб, потихоньку… Да смотри, чтобы хвоста не было…
Машина мягко тронулась с места и покатилась по улицам, приветливо сиявшим огнями ярких неоновых вывесок.
За городом его связали, заткнули рот кляпом, завязали глаза. И вновь повезли. Везли сначала в машине, потом вывели, втолкнули куда-то. Ровно, на высоких оборотах завыл двигатель, тело прижало к креслу, заложило уши — кажется, это был самолет. Похитители вполголоса переговаривались между собой, называя друг друга ласковыми кличками: Гроб, Жмурик, Кацап. Главным среди них был, очевидно, грубый тип по прозвищу Штурман. Этот почти не говорил, но его короткие односложные приказания бандиты выполняли беспрекословно.
Еще в машине Парнов сообразил, что бояться нечего — это опять милые шутки ребят из «Нескучного».
«Ну и фантазия у ваших шефов, — иронически сказал бы он, если бы ему развязали рот, — несколько однообразная. Не могли что-нибудь пооригинальнее придумать?»
Но рот ему не развязывали, и поэтому Парнов был вынужден хранить свое мнение при себе. Он только возмущенно мычал, требуя смягчения условий своего содержания, — например, повязка на руках была не по условиям игры тугой. А мешок, накинутый на голову, плохо вентилировался, и поэтому в нем было ужасно душно.
«Что ж, игра так игра, — молча ухмыляясь про себя, думал пленник. — Эти дилетанты, наверное, воображают себя крутыми парнями. Дешевые актеришки… Вот прилетим на место, я от них быстро слиняю. Один раз я уже убежал от них, когда они меня пытались заставить на заводе вкалывать, и еще раз сбегу. Посмотрим, что они тогда будут делать…»
И он хитро улыбался, представляя себе растерянные рожи своих конвоиров в момент, когда они обнаружат его пропажу. Влетит же им за срыв сценария! А можно еще неустойку с фирмы потребовать — за нарушение пункта пятого договора, который гласит, что за срыв программы релаксации по вине фирмы-производителя работ клиенту выплачивается неустойка в двукратном размере от суммы оговоренного гонорара. И если клиент сбежит, так это уж вина его охранников — недосмотрели, недоглядели, проворонили… А он может прикинуться валенком — и знать ничего не знал, и ведать ничего не ведал, даже не подозревал. Думал, что бандюги-то настоящие…
Так, составляя коварные планы, как перехитрить своих похитителей, Парнов корчился в зародышевой согбенности на полу, где его время от времени пинали пудовые ботинки не слишком-то любезных охранников — чтобы меньше ерзал.
Вскоре вновь заложило уши, пол накренился вперед, завыли двигатели — самолет начал снижение. Потом ощутимо тряхнуло, колеса затряслись по взлетно-посадочной полосе.
«Вот мы и дома, — подумал пленник и решил: — Забавно, конечно, они меня развлекают, но… Лучше бы оставили в Женеве, доучаствовать в работе комиссии по нефти и газу. С господином Липскером так я и не порыбачил, хотя обещал ему… Эх, дурьи головы, так хорошо начали и так банально кончают. Промурыжат пару дней, может, устроят для понта какую-нибудь погоню со стрельбой и отпустят. И все тебе развлечение. А у меня в Женеве такой бизнес сорвался… Вот если бы сценарий с самого начала согласовали со мной — было бы отлично!» Правда, вспоминая оскаленное лицо герцогини Мари де Гито и черную струйку крови, прикипевшую к подбородку, Парнов прекращал жалеть о безвременно покинутой Женеве. Дело для него могло закончиться куда более неприятно, пронюхай о случившемся вездесущие папарацци, — огласка, репортажи в газетах «Новый русский убивает в постели свою высокородную любовницу!» и прочие малоприятные аспекты уголовной хроники. После такой шумихи никто из щепетильных западных бизнесменов не захочет вести дело с подозрительным предпринимателем, который недавно еще валялся в одной постели с трупом! И не важно, был труп настоящим или поддельным!