Воздух пронзили крики, когда тени воплотились в ночные кошмары, и волна ужаса накрыла рейнджеров. Талемир не стал тратить время на раздумья. Он просто нанес удар и перерезал черные сухожилия под коленом одного из монстров. Ответный визг чудовища подсказал ему атаковать снова, пока к нему не вернулись силы. Он наносил быстрые и точные удары, заставив существо упасть к его ногам.
Краем глаза он увидел, как Уайлдер атакует двух призраков, а его клинки блестят от черной и красной крови.
Хотя Талемиру был нужен простор для боя, чтобы свободно передвигаться, он понимал, что стратегически лучше сдерживать стычку в стенах башни.
– Заманите их внутрь, – крикнул он всем, кто мог его услышать, и сердце его бешено заколотилось. – Мы можем зажать их здесь.
Тьма обрушилась на него, но боль уже не была такой сильной, как раньше. Вместо этого его собственные тени стремились откликнуться на зов. С того рокового дня он несколько раз сражался с призраками и каждый раз испытывал дикое желание слиться с ночью воедино. Но эти инстинкты не могли пересилить его годы владения мечом, его вторую личность, которая была создана для того, чтобы убивать монстров, убивать их всех за то, что они сделали со срединными королевствами, с ним, с Маликом… Чтобы наказать их за то пятно, которое они оставили на его теперь уже черном сердце, и за то, как они ожесточили Уайлдера, беззаботного мальчика, которому пришлось стать мужчиной.
Гортанный рев вырвался у Талемира, когда он высвободился из рук кнутов силы. Он снова закричал, бросаясь на своего чудовищного противника.
Затем он напрыгнул на существо, глубоко вонзив свои клинки в морщинистую жилистую плоть и вырезав за битву первое сердце.
Крики были такими, что леденела кожа, пока чудовище не затихло.
Талемир швырнул пульсирующую черную массу на землю, брызнула темная кровь, и этот острый запах обжег ему ноздри. Осколки обсидиана заслонили ему обзор, но он успел отскочить от другого духа, мастерски отбиваясь и нанося столько ударов, на сколько был способен воин Тизмарра.
Из-за слепящего света был виден только их отряд из десяти рейнджеров и два Воина Меча, которые сражались по крайней мере с пятью призраками. Все это время их преследовали кошмары, возвращая их к прошлым болезненным воспоминаниям. Талемир лихорадочно оглядел пространство вокруг себя и заметил, как Дрю и Эдриенн стоят спина к спине: девушка-рейнджер размахивает безупречно красивым мечом, а генерал рубит духа по конечностям боевым топором. Обе женщины впечатляюще сражались, в то время как другие рейнджеры пытались сдержать натиск темной магии.
Дрю двигалась словно в танце. Ее ритм и дисциплина были заметны невооруженным глазом, когда она уклонялась и изгибалась во время атаки, но Талемир также приметил в ней инстинкты убийцы, отточенные из-за необходимости. На долю секунды он представил, какими были бы срединные миры, если бы у нее была возможность тренироваться в Тизмарре. Возможно, она была бы Воином Меча, орудовала бы наарвийской сталью и вырезала бы сердца монстров вместе с ним.
Талемир и Уайлдер приняли на себя основной удар. Они сражались бок о бок, как и много раз до этого, понимая поведение и маневры друг друга. Но они отыскали Дрю и Эдриенн, которые также примкнули к ним, что дало им возможность нанести решающий удар.
– Ты же не посмеешь присоединиться к ним, верно? – зашипела Дрю ему на ухо и нанесла сильный удар по их противнику, начисто отрубив ему руку.
Талемир повернулся к рейнджеру, не веря своим ушам.
– Ты же это не всерьез…
– Твои глаза, – прохрипела она, поморщившись и отразив приближающийся удар.
– Что? – почти прокричал он, перекрывая шум, и сам почувствовал нарастающую ярость, пока уворачивался от удара варварских когтей.
– Твои глаза, Воин Меча. Они потемнели и покрылись прожилками, как будто ты…
Она вскрикнула, когда нить тьмы ударила ее в бок, отбросив в сторону.
С замирающим сердцем Талемир бросился за ней, но Дрю уже поднималась на ноги, тяжело дыша, с глазами, полными боли.
– Это ты сделал? – прохрипела она, дико жестикулируя. – Это ты заманил их сюда?
– Неужели тебе кажется, что я на их стороне? – закричал он не то растерянно, не то разъяренно. Мечник боролся изо всех сил не для того, чтобы его обвиняли в том, что он не мог контролировать.
Дрю, пошатываясь, направилась к ним.
– Тогда обуздай духов, – выплюнула она.
И внезапно он почувствовал именно то, о чем она говорила: бурлящую силу под кожей, напряжение в уголках глаз, жжение между лопатками, где должны были прорваться крылья, и зуд в кончиках пальцев, откуда когти жаждали вырваться на свободу.
Тьма пыталась завлечь его, но Талемир Старлинг не позволил ей завладеть собой. Не в этот раз. Переведя дыхание, он собрался с силами и снова бросился в бой. Он стал единым целым не с тенями, а с клинками, которые звенели в его руках, разрубая монстров.
