– Это любимый цветок моей мамы. – Ее пальцы медленно оттянули ворот рубашки в сторону, открывая покрытую татуировкой кожу. – Голубой жасмин. Цветы в знак памяти о ней и по одному для каждого из моих погибших братьев…
По ее молчаливому взгляду Талемир шагнул к ней и склонил голову, чтобы поближе рассмотреть ее татуировку. Жасмин, украшенный нежными лепестками и замысловатыми листьями, был нанесен искусными тонкими линиями, создавая изящный рисунок на лопатке. Не задумываясь, Талемир провел по нему кончиками пальцев, почувствовав, что тело Дрю стало горячим от его прикосновения.
– Они такие красивые, – пробормотал он.
Время замедлилось, пока они стояли так близко, что Талемир мог видеть, как по коже Дрю побежали мурашки.
– Я сделала ее сразу же после их смерти, – сказала она, натягивая рубашку на плечи.
– А твоей маме она понравилась бы?
Дрю рассмеялась.
– Боги, нет. Она думала, что татуировки делают только солдаты и моряки. Но кажется, отчасти поэтому я их и сделала. Всякий раз, когда я забываю детали ее лица или то, как именно она выглядела, работая в саду, я всегда вспоминаю, как она ругала меня за то, что у меня на теле осталась такая неизгладимая отметина.
Глаза рейнджера наполнились серебром, но она сморгнула слезы и снова расправила плечи.
– Ладно, теперь ты получил свой ответ, Воин Меча. Приготовься к поражению.
– Дело твое, Дама Огня.
Она сдержала свое обещание, победив его честно и без малейшего намека на скромность.
– Ну? – спросил он.
Взгляд Дрю снова скользнул по его обнаженной груди.
– Я могла бы раздеть тебя за остаток игры…
– Попробуй, – бросил вызов Талемир, одарив ее ленивой улыбкой, которая, как он знал, приводила ее в бешенство.
– Но не стану.
– Нет?
– Не в этот раз… – Дрю прикусила нижнюю губу. – Расскажи мне о лучшей книге, которую ты когда-либо читал. Твоя любимая на все времена.
Настала очередь Талемира удивляться: такого он точно не ожидал. Мужчина подошел к своей сумке, висевшей у двери, и достал из самого внутреннего кармана темно-синий фолиант. Томик отличался от той книги, из-за которой мечник позволял другим дразнить себя по дороге в сторожевую башню. Эта книга была особенной. Он протянул ее Дрю и внезапно почувствовал себя уязвимым.
Она повертела ее в руках, проведя пальцами по рельефной надписи.
– О чем она?
Он встретился с ней взглядом.
– О девушке, которая влюбляется в чудовище.
Рейнджер задержала дыхание, осторожно листая страницы.
– Принимаешь желаемое за действительное?
Талемир не пошевелился.
– Это ты мне скажи.
– Я не та девушка, – тихо произнесла она. – Но готова поспорить, что многие в тебя влюблялись.
– Другие меня не волнуют.
Она подняла на него взгляд.
Талемир не вздрогнул и не отвел глаз: он позволял ей видеть себя и все, о чем он желал.
– Я больше не хочу играть…
– Правила есть правила, – пробормотала Дрю. – Но возможно… мы сыграем до самого близкого попадания?
Напрягшись всем телом, Талемир метнул все оставшиеся дротики, попав по внешнему кольцу средней мишени.
– Твоя очередь, – проговорил он.
Дрю не отвела взгляда. Она, не глядя на доску, метнула все три своих дротика. Раздался тихий стук, и Талемир уставился на нее, не веря своим глазам. Все дротики попали во внутреннее кольцо.
Она выиграла.
Талемир едва дышал.
– Ну что, победитель… Чего ты хочешь?
Дрю положила мозолистую ладонь на его обнаженную грудь. Его сердце безжалостно заколотилось от ее прикосновения, когда она подняла на него глаза.
– Поцелуй меня, – произнесла она.
Как только эти слова слетели с губ Дрю, Талемир накрыл их своим ртом. Он подался вперед, обвив ее затылок рукой, его пальцы зарылись ей в волосы, а его огромное тело слилось с ее.
Ее дыхание участилось, когда его язык скользнул по ее, вызвав стон глубоко внутри. Этот звук, казалось, сводил Талемира с ума, ибо больше он не мог сдерживаться. Мужчина оторвал ее от земли, ее ноги обхватили его тело, а его руки скользнули к ее ягодицам, усаживая девушку на стойку. Он отклонил ее назад, устраиваясь между ее бедер, его твердый член прижимался к ней через ткань брюк.
Воин был ненасытен, словно собрал в себе всю энергию, накопившуюся после случая на горячих источниках, и теперь она изливалась наружу. Дрю чувствовала то же самое и отвечала на его требовательные поцелуи, ее губы впивались в его, а язык исследовал его рот с отчаянной страстью.
Ее руки скользнули вниз по его мускулистой груди, обводя шрамы вокруг сердца, его кожа пылала под ее прикосновениями. Его соски затвердели от прикосновения ее пальцев, и из его горла вырвался стон, когда она обхватила ладонью его набухший член через брюки.
– Дама Огня, – пробормотал он, и это имя вибрировало на ее губах, пробегая по ее телу, посылая импульс желания прямо к сердцевине. Он взял ее за волосы, усиливая хватку, и она ощутила восхитительно острую боль.
