Талемир достал из своей сумки одеяло и осторожно накинул его на нее, прежде чем подхватить ее на руки и отнести в одну из угловых кабинок. Ее веки внезапно отяжелели.
Там он прижал ее к себе, устраиваясь на старых подушках и освобождая место, чтобы она могла лечь, положив голову ему на колени.
– Ты в порядке? – спросил он, и его глубокий голос даже сейчас вызывал у нее трепет во всем теле.
– Более чем.
Она чувствовала себя более расслабленной, чем когда-либо, невесомой после того, как он изменил ее понимание его сущности.
– Хорошо, – пробормотал он, нежно поглаживая ее волосы.
Какая-то часть ее хотела возразить, хотела залезть на него верхом прямо здесь и сейчас и добиться своего, заставить его растечься в удовольствии, как он вынудил ее, услышать его крики страсти и стать
Но от мягких, ритмичных поглаживаний его руки по ее волосам она удовлетворенно вздохнула. И этот тихий голосок разума прошептал всего один раз:
До тех пор, пока фурии не отберут его жизнь, Талемир Старлинг будет помнить вкус ее губ. До самого последнего вздоха он будет вспоминать звуки, которые она издавала, когда достигла оргазма, и то, как ее рот приоткрылся в стоне удовольствия.
Она была яростной и прекрасной.
Она была всем. Неугомонной девушкой-рейнджером, которую ему приказали убить. Наарвийкой, проложившей себе путь из тьмы павшего королевства. Отблеском лесного пожара глубокой ночью.
И теперь она крепко спала у него на коленях, прижавшись к нему со всем доверием, какое только есть в королевствах, несмотря на то, кем он был, несмотря на то, каким он стал на ее глазах.
Он осторожно высвободился из ее объятий, плотно укутал одеялом и прикрыл ее высунутую ногу. Знал, что она плохо спала в дороге, беспокоилась за своего друга Гаса, а после захода солнца ее мучили кошмары. Какое-то мгновение мужчина просто наблюдал за ней, отмечая, как ее ресницы касались верхней части раскрасневшихся щек и как она вся сжималась. Он понял, что мог бы смотреть на нее часами, но отстранился от нее не из-за этого. Нет. Пришло время, чтобы кто-нибудь позаботился о Дрю, и Воин Меча был более чем счастлив взять эту обязанность на себя.
Пока его Дама Огня спала, Талемир собрал ее одежду и разделся сам. Оставшись в последних чистых трусах, он обследовал остальную часть таверны, набрал воды из колодца на заднем дворе и нашел ванну и стиральную доску. Там он отстирал их грязную одежду с мылом, пока вода не стала серой. Решив, что здесь достаточно безопасно, чтобы развести огонь в давно остывшем камине, он разжег пламя с помощью собранных им щепок, а затем развесил их одежду сушиться на стульях. На продовольственные склады «Танцующего барсука» устраивали облавы, но это не имело значения. Талемир взял свой лук и колчан и отправился на охоту.
Он знал, что, должно быть, выглядел нелепо в ботинках и белье, со стрелами, пристегнутыми к голой спине, словно он какой-то первобытный человек, но его никто не видел, а сумерки были лучшим временем для охоты на дичь. Луга вокруг ручья были усеяны зайцами, и ему не потребовалось много времени, чтобы подстрелить нескольких из них прямо в глаз. На мгновение ему захотелось, чтобы рядом был Уайлдер, чтобы подразнить его: его юный протеже всегда был слишком нетерпелив в стрельбе из лука. Но со временем он всему научится. Талемир оглядел небо в поисках Терренса, прежде чем вспомнил, что ястреб направляется в Кираун, чтобы помочь им в борьбе с налетчиками. Последние несколько недель время текло так странно. В мгновение ока Талемир оказался на корабле, плывущем в Наарву, на острие меча рейнджера, и теперь… теперь был совсем в другом месте.
Он поплелся обратно в таверну «Танцующий барсук», осознавая, как сильно ему нужен был свежий вечерний воздух, чтобы утихомирить бушующий внутри огонь. Пламя, которое Дрю Эммерсон разожгла в нем и с тех пор раздувала в пылающий ад. Он тихо вошел в таверну, стараясь не разбудить ее. Он не был уверен, что готов встретиться с ней лицом к лицу: не доверял себе, что сможет взглянуть на нее и оставить все те эмоции, что сейчас бушевали в нем.
Талемир Старлинг никогда не был обычным человеком. Он был легендарным Воином Меча Тизмарра, а затем духом тени, живущим жизнью человека, но сейчас… Все эти чувства не самые сильные среди тех, что были в нем.
