Очевидно, наарвийцам отчаянно хотелось чего-нибудь поесть, ибо вскоре залитый кровью склад наполнился музыкой, а от бочек с вином и медовухой исходил приятный аромат.
Талемир встретился взглядом с Дрю, и она улыбнулась, понятия не имея о том, насколько была красива, при виде нее ни одна победа не казалась ему слаще. Несмотря на все, что его мучило, Талемир позволил себе насладиться моментом и тем фактом, что на этот раз они вдвоем сражались с общим врагом, а не с монстрами, которые были частью его самого. Он знал, что битва еще впереди, но пока…
Дрю подошла к нему и протянула кубок с вином. Они вместе посмотрели на праздничный вечер. Уайлдер танцевал с Эдриенн посреди склада и выглядел почти таким же, каким был до ранения Малика.
Грудь Талемира раздулась. Он был рад за своего друга, за своего брата по оружию.
Почувствовав на себе взгляд Дрю, он повернулся к ней – она сияла. И именно ее блеск затронул что-то глубоко внутри его. Его захлестнула волна страха. Он выронил бокал с вином и, пошатываясь, направился к выходу.
Выйдя, Талемир увидел, что небо безлунно. Боги, он и не подозревал. Он слишком увлекся происходящим.
Была самая темная ночь месяца, и тени внутри его снова забились, стремясь высвободиться.
Заметив на стене здания лестницу, мужчина бросился к ней, его сердце болезненно колотилось, когда он забирался на крышу, скрываясь из виду. Добравшись до верха, он согнулся пополам, боль пронзила спину и пальцы.
Он задыхался, когда его глаза наполнились слезами, но, подняв взгляд, заметил, что Дрю последовала за ним. Она стояла там, глядя на него широко раскрытыми глазами. Все это время он пытался убедить ее – убедить
Но он был им.
Когда проклятие воззвало к нему, он откликнулся.
И ненавидел себя за это.
Талемир хватал ртом воздух, не в силах отвести от нее взгляд, не в силах скрыть свой стыд, свою темную сущность.
– Прости, – выдохнул он, и тьма поглотила его.
Дрю отступила на шаг, прикрыв рот рукой, наблюдая, как Талемир преображается в свете факелов. Она и раньше видела подобные превращения, но они совсем не шли в сравнение с теми неконтролируемыми изменениями, происходившими прямо сейчас у нее на глазах. Глаза Талемира потемнели, став почти черными, как и вены, вздувшиеся на висках. Его красивое лицо исказилось от боли, когда гигантские перепончатые крылья вырвались из его мускулистой спины, разорвав рубашку и оставив ее лохмотьями свисать с его вздымающегося тела.
Острые когти обнажились на кончиках его пальцев, тени заплясали на их концах, сгустки силы вырвались из Воина Меча…
Под беззвездной ночью Дрю не сводила с него глаз. Она приросла к месту, смотря, как герой превращается в чудовище. Его крылья раскрылись между лопатками, простираясь на внушительное расстояние по обе стороны от него, ленты обсидиана обвились вокруг него и потянулись к ней.
Проклятие, исходившее от Талемира, усиливалось. Оно пыталось полностью окутать его своей тьмой, клубящаяся масса боролась с ним, желая вырваться на свободу. Оно пело и для нее, хотя никаких кошмаров, никаких видений из прошлого у нее не было.
Дрю видела, как его когти вонзались в ладони, когда он сопротивлялся натиску силы, как натягивались сухожилия на его шее от огромного напряжения.
И она оставалась неподвижной, потому что в его глазах виднелся не Воин Меча, не дух, а глубокое человеческое чувство…
Тот мужчина все еще был там. Мужчина, которого она знала, мужчина, с которым она…
Словно уловив что-то в ее взгляде, фигура Талемира дрогнула, но в свете молодой луны он не мог этого контролировать, как бы упорно ни старался.
У него вырвался мучительный стон, на лбу выступили капельки пота, в то время как тени истязали его, а темнота требовала расплаты.
Сердце Дрю болело за него, понимая, что это была не просто физическая боль от превращения, которая мучила Воина Меча, но нечто гораздо более глубокое и мрачное: ненависть к самому себе и к тому, кем он стал сейчас.
Именно это осознание заставило Дрю потянуться к нему, сокращая расстояние между ними, ее рука нежно обхватила его испещренное черными венами предплечье. Его кожа оставалась холодной, но от ее прикосновения он превращался то в воина, то в духа.
– Дрю… – пробормотал он, с трудом переводя дыхание и глядя на нее так, словно видел впервые.
– Все хорошо, – сказала она ему.
Он недоверчиво покачал головой.
– Как получилось, что в мире, лишенном красок, я вижу тебя ярче солнца?
– О чем ты?
Талемир содрогнулся всем телом, снова меняя обличье.
– Когда я превращаюсь в… это, – медленно произнес он, – я вижу мир вокруг себя в черно-серых тонах… В нем нет красок, только оттенки тьмы. Но ты…
Дрю сократила небольшое расстояние между ними.
– Скажи мне.
Талемир потянулся к ней, но отпрянул при виде черных торчащих когтей. Дрю вздохнула, прикрыв их рукой.
– Скажи мне, – повторила она.
Темный взгляд Талемира встретился с ее взглядом.
– Ты – палитра красок в тени. Ты тянешь меня обратно к свету…
Ей не хватало слов.
