– Я сдалась на пятидесяти семи. Получила три. Следующим заданием было доработать каждый рисунок до жилищных условий минимум ещё десятью предметами.
– Сколько дней?
– Два выходных и два учебных.
– Жёстко. А моя нелюбовь это комната с вариантами освещения. Но это не дизайн, это цветопередача.
– Да, мы тоже учились это делать. Солнечный свет, пасмурно, сумерки, и два вида света.
– Именно. Ненавидели Куратора после таких заданий?
– Обожали. – Она расплылась в теплой улыбке. – Правда, человек невероятный. Но за тот опыт до сих пор дарим ему коньяк на каждый день рождения.
– В чем подвох?
– На втором курсе он две недели не вёл пары. Отравился на юбилее супруги коньяком. С тех пор не пьет.
Город, казалось, захотел опровергнуть свою зябкую репутацию. Серые тучи порвались голубыми просветами, а ещё через пару минут на осенние деревья упали яркие лучи. Теплее не стало, но краски на листве заиграли, вода заблестела, утки сделались наглее, хотя это вряд ли была заслуга солнца.
Кира задумалась и непроизвольно вздрогнула.
– Замерзла?
– Да-нет, просто помечтала о тепле.
– Хочешь мою куртку?
– Нет, спасибо.
Та утка, что приплыла первой, бесстрашно шагнула перепончатой лапой на покрывало и скрипуче крякнула
– Тшшш! – Максим кинул ей кусочек, и остатки багета закинул себе в рот. – Всё, закончился. Больше никого не зови!
Кира посмеялась, рассматривая его озорное лицо, и заставила себя отвернуться, прежде, чем он посмотрел на неё.
На покрывале зажужжал телефон. Кира глянула на экран и закинула гаджет в рюкзак.
– Саша?
– Да.
– Почему не ответила?
– Не хочу говорить, что с тобой. И врать, что без тебя тоже не хочу.
– Ревнует?
– Да.
– Есть повод?
Она не ответила. После затянувшегося молчания, во время которого оба наслаждались видом, решилась спросить.
– Ксения тебя не ревнует? Ты в командировке с тремя женщинами.
– Ревнует, наверное.
– А ты её?
– Нет, – он перевел на Киру взгляд и дождался, пока она посмотрит в ответ. – Я другую женщину ревную.
Солнце пробралось сквозь редеющие кроны деревьев, и подсветило эмоции на лицах. Оба старались поймать в глазах друг друга крохотный знак.
– Это странно, что я смотрю на тебя и вижу что-то, чего ты никогда не говоришь. – Продолжил он вгонять её в краску.
– Эм, да, немного странно. – Она опустила взгляд и внимательно рассмотрела плед с мокрыми следами от утиных лап.
– Ты понимаешь, о чём я?
– Не совсем. – Она, не поднимая взгляда, тяжело вздохнула.
– А теперь я чувствую себя неловко.
– Мне казалось, что ты и неловкость это несовместимые вещи.
Он, хлопая ресницами, широко улыбнулся.
– Ты всегда выглядишь чересчур уверенно, – продолжила женщина, ещё раз проверив на покрывале наличие утиных следов. – Что скорее смущает большинство людей вокруг, но не тебя самого.
– И не тебя.
Она ответила, переведя спокойный взгляд на его лицо, и стала внимательно рассматривать своё отражение в карих глазах. После длительной тишины она заговорила с уверенностью в голосе:
– Макс. Я хотела бы, чтобы наши отношения были более деловыми. Ты уделяешь мне слишком много внимания. Это неуместно, мы оба не свободны, помнишь?
Он внимательно слушал, без ухмылки, без намека на смешливость.
– Это ты ворвалась в мою жизнь. Не я в твою.
– Я уверена в обратном. – Женщина не сдержала теплую задумчивую улыбку, но она вмиг испарилась с её лица. – Будь мы в другом положении, я бы сказала, что нас столкнула судьба, но, кажется, это ничего не значит.
Он будто услышал то, чего ждал длительное количество бесцельно прожитого времени. На лице мужчины появилось отражение той самой улыбки, будто именно к нему она переметнулась от Киры, чтобы женщина увидела это тепло со стороны.
– Мы взрослые люди с тобой. Поэтому открыто мне скажи, что я тебе противен, что мешаю тебе жить счастливо с твоим мужчиной, что многое себе позволяю. Это прекратится, тут же, я даю тебе слово.
– Максим. – Она позволила себе коснуться его руки, уронив свою ладонь ему чуть выше запястья. Посмотрела на тонкие вытянутые пальцы, с потёртостями на большом и указательном от длительного владения карандашом. Провела большим пальцем по обжигающей коже, взлохматив золотистые волоски.
– Я боюсь, что позволю многое себе. Ты вовсе мне не противен. Поэтому, да, я хочу, чтобы это прекратилось.
Она одернула руку и заметила, как вздрогнула его рука, словно он хотел её удержать.
– Я, кажется, дал слово, которое сдержать не смогу.
Ещё толком не проснувшись, Кира нырнула под каскад обжигающего душа. Когда кожа раскраснелась и перестала гореть, она перекрыла горячую и прибавила холодной. Спустя десять минут, женщина обернула волосы белым полотенцем и забралась в огромным пушистый халат с логотипом отеля. Она пыталась спасти обветрившуюся кожу на лице самым жирным кремом, что взяла с собой, в этот момент в дверь постучали.
– Секунду! – крикнула она и пробубнила себе под нос, размазывая остатки крема. – Очень вовремя.
– Я решил испытать удачу. – Максим стоял на пороге с тележкой официанта. – Мне повезло, ты уже проснулась. – Он окинул женщину взглядом и сморщил нос как озорной мальчишка. – Я должен тебе завтрак, помнишь?
